Павшая святыня

Алонсо дергано кивнул и повернулся к Татьяне, опускаясь на колени рядом с ней.

Девочка посмотрела на меня. Я ободряюще помахала ей рукой.

— Слава богу, можно вернуться в постель. Я сегодня так устала, — доверительно сообщила я Татьяне и подмигнула.

Она хихикнула, забывая о своей грусти.

Затем я повернулась к Массимо. Я была готова.

Мы вышли из столовой. Я шла вслед за Блэквудом и Массимо.

— Я буду молиться за тебя, дитя! — самодовольно крикнула в спину сестра Вера.

Я показала ей средний палец, вызвав смешки у остальных пациентов в зале.

Массимо и Блэквуд о чем-то разговаривали. Я вполуха слушала их беседу.

— Нет, в изоляторе мы не даём пациентам ничего, что могло бы их стимулировать. Это слишком возбуждает. Ни книг, ни карандашей — ими можно причинить себе вред. Даже мела не даём после того случая, когда один из пациентов его съел. Это место, где человек должен обрести внутренний покой, а без отвлекающих факторов сделать это гораздо проще.

Отсутствие возможности почитать или порисовать было худшим в одиночной камере. Это, а еще то, как начинали приходить призраки, когда нечем было отвлечься.

Мы спустились на нижний этаж в ржавом решетчатом лифте. Кабинет Павла тоже находился здесь, но в другом крыле.

Доктор Блэквуд открывал многочисленные бронированные двери, а я следовала за ним. Массимо замыкал шествие.

Мы шли по длинному коридору мимо одиночных камер. Было слышно, что некоторые из них заняты. Именно здесь Мира провела свои последние дни, чтобы они могли забрать ее на операцию и выпотрошить так, чтобы видело как можно меньше людей. Куда бы я ни посмотрела, везде мерещился ее призрак.

Блэквуд открыл тяжелую дверь и включил свет внутри.

— Правила ты знаешь, Катарина. Заходи, — произнес он и отступил на шаг.

Массимо стоял ближе ко мне. Чтобы войти в камеру, пришлось протиснуться мимо него. В этот момент его рука коснулась моей.

Мужчина вложил мне в ладонь что-то и быстро сжал мои пальцы.

Оказавшись внутри тусклой белой комнаты, я обернулась. Дверь закрылась. Смотровое окошко захлопнулось, и я осталась одна. Разжав ладонь, посмотрела, что именно дал мне Массимо.

Крошечный букетик подснежников.