Павшая святыня

— Не стоит. Я так от всего этого устала. Хочу просто оставить всё в прошлом, — призналась я, и, произнеся это, поняла, что не вру.

— Так что будешь делать? Останешься здесь или поедешь во Флоренцию?

Я пожала плечами, но Люси понимающе вздохнула и тепло улыбнулась.

— Я так и знала. Знала, что ты его простишь. Пообещай мне только одно... ты хотя бы будешь приезжать в гости.

Я кивнула, услышав из коридора голос Татьяны. Она уже проснулась.

— Ты уже сказала мужу, что решила его простить и остаться? — спросила Люси.

— Подходящего момента ещё не было, — призналась я. — И я даже не знаю, как ему об этом сказать.

Люси задумалась над моими словами, а потом пожала плечами.

— Ну и ладно. Пусть ещё немного помучается в неизвестности. Это его не убьёт, — поддразнила она с лукавой улыбкой.



Вскоре Люси уехала во Флоренцию. Татьяна с Паоло смотрели фильм в гостиной, а я сидела на кухне, потягивая чай и гадая, куда подевался Массимо.

Его не было почти весь день, и к моменту его возвращения я уже успела соскучиться.

Наши взгляды встретились через всю комнату. Его щёки раскраснелись от холода. Снова шёл снег. Казалось, эта зима никогда не закончится. Мне с трудом верилось, что однажды всё-таки наступит весна, но она наступит. Так бывает всегда. Между нами повисла неподвижная тишина, словно гладь нетронутого пруда. Я не знала, как отказаться от своей злости. Не знала, как забрать назад всё, что наговорила. Не знала, с чего начать. Раньше он ясно дал понять, что по-прежнему ждёт, что я уеду во Флоренцию. Значит… мне следовало уехать… вот только я больше этого не хотела. Не хотела расставаться с ним, с Татьяной, с Турином. Спустя столько времени я наконец-то почувствовала себя дома.

— Ты поела? — спросил Массимо, нарушая тишину.

Я кивнула.

— Мы недавно перекусили.

Массимо вошёл в комнату и подошёл к столу, за которым я сидела. Он выдвинул стул напротив и сел, достал из кармана небольшой прямоугольный свёрток и положил его перед собой на стол.

— Я говорил серьёзно. Прости меня… за всё. За то, что промолчал о твоей матери, и за свадьбу… Я должен был дать тебе право выбора.

Ком подкатил к горлу, мешая сглотнуть. Только бы не расплакаться снова.

— Я никогда никого не любил так, как люблю тебя. И… возможно, это свело меня с ума. — Он усмехнулся, заставив меня улыбнуться в ответ.

— Знаю, каково это.

— Но я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя лишенной свободы воли. Словно ты взаперти... в тюрьме. Так что поезжай во Флоренцию и не торопись. Оставь меня в неведении, заставь поплатиться за то, что я был навязчивым мудаком. Заставь ждать у телефона, устрой мне бессонные, одинокие ночи... Я это заслужил. — Его ладонь накрыла мою и сжала. Темные глаза смотрели не отрываясь. — Но потом, когда будешь готова... возвращайся домой. Возвращайся, и я буду ждать.

Те проклятые слёзы, которые весь день грозили вот-вот пролиться, наконец покатились по щекам, когда он достал из кармана цепочку с жетонами и распятием.

— Когда придёт время, возвращайся ко мне. Я буду терпеливо ждать тебя в чистилище столько, сколько потребуется. — Он надел цепочку мне через голову, возвращая на законное место. Когда она легла на кожу, всё вдруг стало правильным. Затем Массимо достал из кармана кольцо. То самое, которое он когда-то надел мне на палец, ни словом не обмолвившись о его важности.

Он надел его мне на безымянный палец. Рубин вспыхнул в свете кухонных ламп, теплый и прекрасный.

Подняв мою руку, он поцеловал кольцо. Это ощущалось как нерушимая клятва. Кровные узы, сродни тем, что мы принесли той темной ночью в «Святой Обители». Напряжение в груди отпустило, и всё то тяжелое бремя, что я несла последние три года, вдруг стало легче. Я была счастлива, любима. Я была рядом со своей семьёй. Каким-то образом я получила всё, о чём мечтала, именно тогда, когда меньше всего этого ожидала.

Я должна была признаться, что решила остаться. Должна была что-нибудь сказать, но лёгкость, разлившаяся в груди, подсказывала не торопиться. Поэтому я просто кивнула.

Массимо выглядел разочарованным тем, что не дождался от меня ответа, но заметно приободрился, когда на кухню вошла Татьяна. Он накупил ей целые пакеты игрушек и всяких гаджетов, которых у неё никогда раньше не было, и теперь она разбирала их так, словно наступило Рождество.

Некоторое время я наблюдала, как они играют, пока на кухне не появился Паоло. Массимо поднялся на ноги.

— Мне нужно уйти, — заявил он, и сердце ухнуло вниз.

— Зачем? Ты ведь только вернулся.

Он кивнул, глядя, как Татьяна с Паоло ищут чем бы перекусить.

— Может, я и готов отпустить тебя, ангел, но не смогу смотреть, как ты уезжаешь. Даже я не настолько себя ненавижу. — На одно обжигающее мгновение он встретился со мной взглядом, а затем отвернулся.

— Кэт! Хочешь досмотреть с нами фильм? — Татьяна уже была рядом, забираясь ко мне на колени.

Я смотрела Массимо вслед, замечая поникшую линию широких плеч и сковавшее его тело напряжение. Он действительно страдал. По-настоящему. Он отпускал меня, но это давалось ему колоссальной ценой.

— Кэт! Ты меня слушаешь?

— Да, конечно. — Я перевела взгляд на Татьяну; в голове уже зрел коварный план.