Павшая святыня

Я хотел носить на себе следы её зубов. Её царапины были почётными отметинами после тяжёлой битвы, которую я выиграл. Я хотел, чтобы все это видели.

— Кто ты такой? — прошептала она, и на этот раз это прозвучало скорее как мольба, чем как требование. Ее глаза взывали ко мне, умоляя вернуть в ее мир хоть какой-то смысл.

Обхватив ее лицо ладонями, я прижал мизинцы к мягкой, уязвимой коже на шее, наслаждаясь тем, как ее пульс бьется о мои пальцы.

— Я тот, кто тебя любит. Тот, кто будет оберегать тебя, даже от тебя самой. Даже тогда, когда ты этого не захочешь.

И я снова поцеловал ее; просто не мог сдержаться. Слезы скатились по ее щекам и попали нам на губы. Соль и медь смешались, когда я протолкнул язык ей в рот, и Катарина тихо застонала. Когда она качнулась ко мне, растратив все силы и запал для борьбы, я отстранился. Она внимательно смотрела на меня, ее сияющие глаза обрамляли влажные, слипшиеся ресницы.

— Прости. Прости меня, маленькая бродяжка... Я бы хотел сказать, что поступил бы иначе, но, честно говоря, вряд ли. Не думаю, что в мире есть хоть что-то, на что я не пошел бы, чтобы удержать тебя. — Я заправил прядь волос ей за ухо и снова взял ее лицо в ладони. — Я убью ради тебя. Я умру ради тебя. Всё остальное — просто детали.

Она протяжно вздохнула.

— Ты абсолютный маньяк.

— О, он в курсе, — вставил Витторио, стоя рядом и наблюдая за нами с усмешкой.

Маленькая ручка потянула меня за штанину, и я опустил взгляд. Татьяна улыбалась мне снизу вверх.

— Тук-тук, — произнесла она.

— Кто там?

— Крошка По, — пробормотала девочка.

Я присел перед ней на корточки.

— По что?

— Пойдем домой? Мне страшно.

— Ох, милая, всё будет хорошо. Теперь ты в безопасности, — мягко сказал Витторио.

Он был человеком, созданным для того, чтобы дарить утешение. Я — нет. Никогда таким не был, с руками, запятнанными кровью, и чёрной душой. И всё же именно ко мне Татьяна прижалась своим маленьким тельцем. Я раскрыл объятия, и она шагнула в них. Что-то хрупкое и слишком большое, чтобы удержать, шевельнулось у меня в груди. Я поймал взгляд Катарины. Она внимательно наблюдала за мной, скрывая свои мысли. Чёрт, как же я по ней скучал. Я больше никогда не хотел с ней расставаться. Я хотел большой дом, наполненный звуком её смеха. Хотел наполнить его маленькими девочками, похожими на неё, чтобы они озаряли мир своим светом, а я мог беречь их и любить.

Я медленно выпрямился, и Татьяна подошла к Витторио.

— Отвези их в таунхаус. Ждите там меня и Элио. Мы дождёмся возвращения Сергея.

— Нет, — отрезала Катарина.

— Нет? — повторил я и повернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.

— Я сказала нет, — заявила она и скрестила руки на груди. — Даже не надейся.

Прежде чем я успел возразить, она ткнула пальцем мне в грудь.

— И если ты сейчас собираешься выдать очередную чушь про то, что должен держать меня в безопасности и не посвящать в происходящее, то я уже сказала нет. Сергей — мой отец. Это касается меня напрямую. Я остаюсь. Ты не будешь указывать мне, что делать. Не будешь меня контролировать и принимать решения за меня.

Я долго смотрел на нее: моя потребность уберечь ее воевала с глубинным пониманием того, что ей это было необходимо. Ей нужно было, чтобы я показал, что умею слушать. Что способен ее понять. Несмотря на то что все инстинкты внутри меня вопили об отказе, я кивнул.

— Хорошо. Витторио, уведи Татьяну отсюда. Мы с Элио и Катариной закончим здесь сами.

— Да ты влип по уши, — с весельем пробормотал Элио мне на ухо. — Никогда не думал, что доживу до такого дня.

— Заткнись, — бросил я, беря Катарину за руку.

— Как бы мне ни нравилось наблюдать, как тебя ставят на место, вынужден прервать этот увлекательный процесс. Сергей вернулся домой.

— Наконец-то, — отозвался я, чувствуя, как предвкушение огнём разливается по венам.

Катарина огляделась по сторонам, явно пытаясь понять, с кем я разговариваю.

Я усмехнулся ей.

— Сегодня голоса в голове слышу я. Пошли, маленькая бродяжка. Пора познакомить меня с папочкой.