Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 133

«Прекрасно, – весело решила она, – воспользуемся нашим „вездеходом“». Натали лихо закатила свой «мерседес» на тротуар, выставив на обозрение полицейским за передним стеклом свою, как она ее окрестила, карточку-«вездеход». Натали спокойно вышла из машины и поспешила к зданию МВД. Она была пунктуальна. Часы показывали без пяти девять. Подойдя к бюро пропусков, у которого толпилось достаточно много посетителей, Натали не успела даже оглядеться, как к ней подошел молодой человек и, не спрашивая, она ли мадам Дюпре, пригласил ее следовать за собой.

«Ну, конечно, у них есть моя фотография», – решила Натали и спокойно прошла через турникет, открывшийся перед ней как по мановению волшебной палочки. Они вошли в здание, потом свернули в проход и оказались у нового пропускного пункта. Молодой человек сверкнул своим пластиковым удостоверением и, коротко бросив что-то дежурному охраннику, провел Натали внутрь небольшого вестибюля. Там они сели в лифт и поднялись на шестой этаж.

Что-то в поведении молодого человека ей сразу не понравилось. Во-первых, никаких проявлений внимания, доброжелательности – а у нее сегодня такой торжественный день! В конце концов, должен быть просто интерес к молодой красивой женщине.

«Таких красоток, как я, в Париже увидишь не часто», – без ложной скромности мысленно констатировала Натали и была абсолютно права.

– Прошу вас, мадам, – сухо произнес клерк, и она последовала за ним уже с полной уверенностью, что здесь что-то не так. Вызов в министерство вместо префектуры приобретал иной, пугающий смысл.

Узкий коридор был безлик, по обе стороны шли бесконечные двери, на которых виднелись таблички с указанием фамилий. Внезапно молодой человек открыл дверь одного из кабинетов и жестом предложил ей войти… Они оказались в обычном бюро французского бюрократа средней руки, которых Натали уже достаточно повидала в Париже.

– Проходите, садитесь. – Человек за столом указал ей на стул, стоящий у приставного столика, по другую сторону сел ее молчаливый сопровождающий. Наступила небольшая пауза, за которую Натали уже успела «сфотографировать» обстановку и хорошо разглядеть хозяина кабинета. Этот тип с тяжелым взглядом, с колючими глазами навыкате, обвисшими пухлыми щеками не вызывал у Натали приятных ассоциаций. Типичный бюрократ – эксклюзивный продукт родины самого этого понятия. Отличный семьянин, занудный собеседник и въедливый служака. Такой может быть классным специалистом в своей профессии.

Без какой-либо прелюдии человек заговорил:

– Итак, мадам Дюпре, сообщаю: вы находитесь в ДСТ – французская контрразведка, впрочем, уверен, что вам известна эта аббревиатура. Меня зовут Деладье – комиссар Деладье.

– Инспектор Риго, – представился молодой.

– Почему вы меня сюда привели? Я ожидала, что мне сегодня в торжественной обстановке вручат французский паспорт! – с хорошо разыгранным недоумением спросила Натали.

– До этого еще далеко, мадам, – продолжая сверлить ее глазами, внушительно сказал Даладье. Затем он довольно жестко, как обвинитель на суде, произнес: – Прошу вас чистосердечно рассказать нам о вашем сотрудничестве с КГБ, а также о тех заданиях, которые вы получили перед поездкой во Францию. Советую не упираться, причем рассказать все честно.

«Подобную ситуацию мы прорабатывали с Виктором, – мелькнуло в голове, но легче от этого не стало. – Главное сейчас – сосредоточиться и все обвинения отрицать. Вести себя естественно, не переигрывать. Постараться понять, на основании чего меня обвиняют… И помнить: ничего противоправного я не совершила! Связи с КГБ во Франции пока у меня нет. Все чисто. Это просто нахрап, как у нас говорят – попытка взять на понт».

Натали, демонстрируя возмущение невинной девственницы, обвиняемой в организации оргий, гневно сверкнула глазами и страстно заговорила:

– Это оговор! Никакого отношения к КГБ я не имею. Никаких заданий я не получала. Я всю жизнь мечтала вырваться на Запад, быть свободной, и вот теперь, когда я, наконец, в самой цивилизованной и свободной стране Европы и должна стать ее гражданкой, вы предъявляете мне эти нелепые обвинения.

– Еще раз напоминаю, что быть правдивой и откровенной – в ваших интересах. Итак, повторяю: расскажите о ваших связях с КГБ и о полученных заданиях! У нас есть неоспоримые факты.

Натали схватилась за последнюю фразу комиссара.

– Какие неоспоримые факты? Назовите хоть один.

– В Москве вы проявляли повышенную активность в контактах с западными бизнесменами и посольскими работниками. К тому же за это вы не несли никакой ответственности перед властями. Наоборот – вам создавались благоприятные условия. Вы каким-то образом посещали презентации и приемы на всех крупных международных выставках. В то же время другие барышни вашего полета нещадно преследовались советскими органами – их задерживали, подвергали унижениям, многих высылали за 101-й километр. Теперь вы будете говорить?



«Ничего у них на меня нет, да и быть не может», – Натали окончательно уверилась в этом.

– Мне нечего вам сказать. Да, я старалась знакомиться с иностранцами. Особенно с французами, так как я с детства знаю французский язык. Французские мужчины значительно интереснее, воспитанные и умеют красиво ухаживать. Они могут позволить себе приглашать девушек в рестораны, привозить подарки. Что же в этом предосудительного, что многим девушкам в Москве больше нравится общество иностранцев, чем своих неотесанных и бедных соотечественников?

– А то, мадам, что многих подобных любительниц красивой жизни КГБ использует в своих операциях.

– А при чем здесь я?

– Да именно таких, как вы! Помимо мсье Легаре, с которым вы регулярно встречались в его номере в контролируемой КГБ гостинице «Метрополь», вы также установили контакт с другим французом – сотрудником посольства Франции в Москве. До этого известны ваши связи с немецким предпринимателем, голландским студентом… Думаю, нет смысла продолжать.

«Что-то он так легко проскочил через душку Мими – Мишеля Готье…»

– Все так! Но что же здесь противозаконного? Повторяю, я знаю с детства французский язык, мне всегда была близка французская культура. Общение с французами было для меня окном в другой мир! – Натали почти кричала, взволнованно жестикулируя. – Я могу вам объяснить, как я проходила в «Метрополь» – на это уходили почти все подарки, привезенные Легаре в Москву. Все шло горничным, администраторшам и швейцарам… за их молчание.

– Это только доказывает, какая вы ловкая и лживая авантюристка. Еще одним примером тому является ваш так называемый брак с инженером Жаком Дюпре…

– Если вам все об этом известно, вы должны знать, что придумала все это не я, а мой будущий муж, которого я люблю. Да, Пьер Легаре сделал все для того, чтобы помочь мне осуществить мою мечту – вырваться из этого ужасного государства…

Подобный пинг-понг продолжался около часа. Натали давно стало ясно, что у ДСТ никаких серьезных фактов против нее нет, поэтому держалась вполне уверенно, демонстрируя справедливое негодование.

«Зачем же понадобился весь этот разговор?» – спрашивала себя Натали и вскоре получила ответ.

– Вы утверждаете, что никаких противоправных действий не совершали и поэтому спокойно ожидаете получения французского гражданства?

– Да, именно так.

– А вот и не так! Во-первых, имеется факт вступления в фиктивный брак ради получения гражданства.

– Но это не является нарушением закона.

– Как посмотреть. Можно увидеть в этом попытку КГБ внедрить своего агента в разведываемую страну

– Но я не агент!

– Пока оставим это – на время. Сейчас вы выйдете из здания в сопровождении моего помощника, – кивок в сторону сидящего напротив молодого инспектора, – он доведет вас до припаркованной вами машины. Там сейчас дежурит полицейский и внимательно рассматривает любопытный документ за лобовым стеклом. Он составит протокол, доставит вас в полицейский участок, там с вас снимут показания, и дело будет передано в суд. Могу заранее сообщить вам решение. Вам, мадам Дюпре, грозит признание вашего брака незаконным, вряд ли ваш «муж» будет за вас крепко держаться. Свои деньги он уже получил. За подделку важного документа, что повлекло за собой финансовые потери со стороны государства, на вас будет наложен ощутимый штраф. Но это не все! Самое для вас неприятное – депортация на вашу горячо нелюбимую родину. Все. Выбирайте!