Страница 6 из 17
АКТ ВТОРОЙ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Площадка в горах. Направо — пещера. Вход завален большим черным камнем. Налево — ступени, ведущие в храм.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Толпа, потом Юпитер, Орест и педагог.
Женщина (опускается на колени перед мальчиком). Ну что с твоим галстуком. Третий раз перевязываю узел. (Чистит его рукой.) Ну вот. Теперь ты чистый. Будь паинькой и плачь со всеми, когда тебе скажут.
Мальчик. Они должны прийти оттуда?
Женщина. Да.
Мальчик. Я боюсь.
Женщина. Нужно бояться, миленький. Очень, очень бояться. Тогда станешь порядочным человеком.
Мужчина. Повезло им сегодня с погодой.
Другой. И то счастье! Надо полагать, они еще чувствительны к солнечному теплу. В прошлом году шел дождь, и они были... чудовищны.
Первый. Чудовищны.
Второй. Увы!
Третий. Когда они уберутся обратно в свою дыру и оставят нас в покое, живых с живыми, я вскарабкаюсь наверх, погляжу на этот камень и скажу себе: «Слава богу, на год с этим покончено».
Четвертый. Да? А мне от этого не легче. Я с завтрашнего дня начну думать: «Каковы-то они явятся в будущем году?» Год от году они все свирепеют.
Второй. Замолчи, несчастный. Вдруг один из них уже пролез через какую-нибудь расщелину и бродит среди нас... Есть мертвецы, которые являются на свидание заранее.
Обмениваются беспокойными взглядами.
Молодая женщина. Хоть бы скорее начинали. Что они там думают, во дворце? Им-то спешить некуда. А по мне, нет ничего хуже ожидания: стоишь здесь, переступаешь с ноги на ногу под раскаленным небом и не можешь взгляда оторвать от этого черного камня. Бр-р... А они там, за камнем; и тоже ждут, как мы, и радуются, думая о зле. которое причинят нам...
Старуха. Ладно, шлюха! Это — известно, чего трусит. Она десять лет наставляла рога мужу, который умер этой весной...
Молодая женщина. Ну и что, да, я и не отрицаю, я ему изменяла вдосталь, но я его любила и старалась, чтоб ему было хорошо. Он ни о чем не подозревал и умер, глядя на меня добрыми глазами благодарной собаки. А теперь ему все известно, испортили ему удовольствие — он и меня ненавидит и сам страдает. Сейчас обнимет меня, его бесплотное тело прижмется ко мне крепче, чем прижимался когда-нибудь живой человек. Ох! Я поведу его домой, он повиснет на моей шее, как горжетка. Я приготовила ему вкусные блюда, пирожки, закуску — все, как он любил. Но его ничем не смягчить. А в эту ночь... в эту ночь он ляжет в мою постель.
Мужчина. Она права, пошли они все... Где там Эгисф? О чем он думает? Я не в силах больше ждать.
Другой. И ты еще жалуешься! Думаешь, Эгисф трусит меньше нас? Может, ты хочешь поменяться с ним местами и провести с Агамемноном сутки с глазу на глаз?
Молодая женщина. Жуткое, жуткое ожидание. Мне кажется, что вы все куда-то уходите от меня. Камень еще на месте, а каждый уже во власти своих мертвецов, каждый одинок, как капля дождя.
Входят Юпитер, Орест и педагог.
Юпитер. Иди сюда, отсюда нам будет лучше видно.
Орест. Так вот они — граждане Аргоса, верноподданные царя Агамемнона?
Педагог. До чего уродливы! Взгляните, государь мой, на эти землистые лица, ввалившиеся глаза. Эти люди подыхают от страха. Таковы плоды суеверий. Смотрите на них, смотрите. И если вы еще нуждаетесь в доказательствах того, что моя философия великолепна, обратите затем внимание на мой цветущий вид.
Юпитер. Великая заслуга — цветущий вид. Оттого что на щеках твоих цветут маки, мой милый, ты в глазах Юпитера не перестаешь быть тем же гноищем, что и все остальные. От тебя так и несет, а ты не чуешь. У них же носы полны собственной вонью, они себя лучше знают, чем ты.
Толпа ворчит.
Мужчина (обращается к толпе со ступеней храма). Что они, с ума решили нас свести, что ли? Люди, давайте объединимся и хором взовем к Эгисфу: мы не можем больше терпеть, чтоб он откладывал церемонию.
Толпа. Эгисф! Эгисф! Сжалься!
Женщина. Сжалься! Сжалься! А надо мной кто сжалится? Вот он явится с разверстой грудью, этот человек, этот ненавистный, он заключит меня в свои невидимые, липкие объятия, и всю ночь, всю ночь он будет моим любовником А-а! (Падает в обморок.)
Орест. Какое безумие. Надо сказать этим людям...
Юпитер. Полно, молодой человек, столько шуму из-за одной бабы, потерявшей сознание! Вы еще не то увидите.
Мужчина (бросается на колени). Я воняю, воняю! Я мерзкая падаль! Смотрите, мухи облепили меня, как вороны. Клюйте, буравьте, сверлите, мухи-мстительницы, рвите мою плоть, добирайтесь до моего поганого сердца. Я грешен, тысячекрат грешен, я — сосуд смердящий, я сточная яма...
Юпитер. Молодец!
Мужчина (поднимая его). Ладно, ладно. Скажешь все это потом, когда они явятся.
Мужчина тяжело дышит, вид у него очумелый, глаза вытаращены.
Толпа. Эгисф! Эгисф! Сжалься, прикажи, чтоб начинали, у нас больше нет сил.
На ступеньках храма появляется Эгисф. За ним Клитемнестра и Верховный жрец, стражи.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же, Эгисф, Клитемнестра, Верховный жрец, стражи.
Эгисф. Собаки! Вы смеете еще жаловаться? Или вы забыли, сколь гнусны? Клянусь Юпитером, я освежу вам память. (Поворачивается к Клитемнестре.) Придется начинать без нее. Но это не пройдет ей даром. Я ее накажу по всей строгости.
Клитемнестра. Она обещала мне быть послушной. Я уверена, что она одевается. Крутится, вероятно, перед зеркалом.
Эгисф. (стражам). Найти во дворце Электру, и чтоб она была здесь, добром или силой!
Стражи выходят.
(Обращаясь к толпе). По местам. Мужчины справа от меня. Дети и женщины — слева. Хорошо.
Молчание. Эгисф ждет.
Верховный жрец. Эти люди не в силах больше ждать.
Эгисф. Знаю. Если стражи...
Стражи возвращаются.
Страж. Государь, мы искали царевну. Но дворец пуст.
Эгисф. Хорошо. Мы займемся этим завтра. (Верховному жрецу.) Начинай.
Верховный жрец. Отвалите камень.
Толпа. А-а!
Стражи отваливают камень. Верховный жрец приближается к входу в пещеру.
Верховный жрец. О вы — забытые, покинутые, отчаявшиеся, — вы, стелющиеся по земле, во мраке, как дым из трещин вулкана, вы, не владеющие ничем, кроме жгучей досады, вы — мертвецы, восстаньте, сегодня ваш праздник! Придите! Вырвитесь из-под земли, как клубы серы, гонимые ветром. Вырвитесь из чрева мира, о мертвецы, мертвые стократ, вы — кого каждое биение наших сердец умерщвляет наново. Взываю к вам именем гнева и горечи, и духа мести, придите, утолите вашу ненависть, обрушьтесь на живых! Придите, расползитесь густым туманом по нашим улицам, втиснитесь плотным строем между матерью и сыном, отделите влюбленного от его возлюбленной, заставьте нас пожалеть о том, что мы еще не умерли! Восстаньте, вампиры, упыри, привидения и гарпии, все ужасы наших ночей. Восстаньте, солдаты, испустившие дух, богохульствуя, восстаньте, неудачники, униженные, восстаньте, умершие от голода с проклятьем на устах. Глядите — вот они — живые, жирная живая добыча! Восстаньте, обрушьтесь на них, как вихрь, грызите их до костей! Восстаньте! Восстаньте! Восстаньте!..
Звуки тамтама. Он пляшет перед входом в пещеру, сначала медленно, потом все убыстряя темп, пока не падает в изнеможении.
Эгисф. Они здесь!
Толпа. Ужас!
Орeст. Это уж слишком, я...
Юпитер. Посмотри на меня, молодой человек, посмотри мне в лицо — в глаза! В глаза! Ты понял. Теперь молчи.
Орест. Кто вы?
Юпитер. Ты узнаешь это позднее.
Эгисф медленно спускается по ступеням храма.
Эгисф. Они здесь.
Молчание.