Отель "Перекресток"

Глава 19

— Никакой, он, кстати, не Антон, — сообщила мне Инна. — Зовут товарища Амрияздон. Ну, оно понятно, с таким именем наших дурочек клеить сложновато. И фиг запомнишь, и уменьшительно-ласкательное звучит жутковато, и рифма неприличная сразу на ум приходит. Тут без натурализации никак.

— Ого, ему двадцать шесть, оказывается, — добавил я, внимательно изучая статью, которая выгодно отличалась от предыдущей тем, что ее автор очень тщательно подошел к сбору материала. — Лихо. Явно же он ее не только под звездами выгуливал и стихи Мирзо Турсун-заде читал?

— Понятия не имею о том, кто такой этот Турсун-заде, но насчет остального даже не сомневайся. Правда, поди знай, кто первым инициативу проявил. И если честно — вряд ли она прямо непорочна была, нынче девственницы только в сериалах и книгах встречаются. «Уходящая натура», как киношники говорят. Хотя в материале автор лично-интимное не выпячивает, так, одни общие фразы. Вот останься она жива или пристукни ее Амри… Амряз… Короче — прибей ее Антошка собственноручно, тогда точно потащили бы наверх линию с интимом, да еще и беременность приплели, даже если бы ее и не было. Так материал пожирнее выходит. А здесь самый смак в другом, здесь их потрахушки так, пюрешка рядом с куском мяса.

«Самый смак». Жутковато звучит подобное выражение применительно к тому, что случилось с Полиной. Но — профессиональная деформация, тут ничего не сделаешь. Журналисты, впрочем, как и врачи с полицейскими, к ряду вещей, которые у обычного человека вызовут массу разнообразных эмоций, причем большей частью негативных, относятся куда проще. То, что для обывателя шок, то для них будни.

А история вышла и впрямь любопытная, эдакая смесь шекспировских страстей и криминальной хроники.

Где познакомились тогда еще семнадцатилетняя Полина и молодо выглядящий, но уже далеко не юный Амрияздон, история умалчивает. Может, он ей пиццу привез или, к примеру, на самокате сбил, а после долго извинялся — поди знай. Но факт есть факт — познакомились, разговорились, а после у них даже роман начался. Причем прямо классический, тайный, как в авантюрных романах девятнадцатого века, только с поправкой на новейшие технологии, которые очень облегчают жизнь в подобных ситуациях.

Но оно и понятно, прознай родители про любовные проделки доченьки, той мало не показалось бы. И дело даже не в том, кто наш, кто не наш, просто вряд ли какие родители допустят, чтобы их дочку петрушил мужик на десять лет старше ее. Такое на уровне рефлексов срабатывает. Хотя, конечно, и прочие моменты, думаю, свою роль сыграли бы.

Кстати, именно героя-любовника я в этой ситуации более всего и не понимаю. Ясно, что в чужой стране тебе одиноко и грустно, кроме работы двадцать четыре на семь никаких просветов, а тут тебе и общение, и радости плоти, которых молодому мужику всегда не хватает. Но он же не мог не понимать, что рано или поздно ему прилетит? И за то, что она соплюшка совсем, и за прочее тоже. Вроде на совсем дурака он не похож.

И тем не менее он с ней почти год хороводился. Год! Впрочем, к чести парочки, стоит сказать, что за столь длинный срок они ни разу не запалились. Нет, две подруги нашей клиентки, как после выяснилось, были в курсе происходящего, но молчали. Видно, и правда подруги, если языки на привязи держали.

Слабым звеном оказался земляк Амрияздона, которого звали не менее звучно и труднопроизносимо — Иджляль. Даже затрудняюсь предположить, какой тут вариант языковой адаптации можно применить. Может, Илья?

Так вот, этот добрый человек, у которого душа болела за друга и даже немножко родственника, с которым он в одном кишлаке рос и из одного тандыра лепешки ел, взял и честно рассказал о случившемся.

И вот тут Полине просто не повезло. Сплелось несколько разрозненных событий в одну веревочку, которая после превратилась в петлю, из которой ей выскочить не удалось. Можно назвать подобный извив жизни простым невезением, но мне больше нравится, когда к такому стечению обстоятельств применяют термин «судьба». Я и при жизни не верил в совпадения, считая их придумкой тех, кто своей жизнью рулить не желает, а теперь уж точно знаю, что их не бывает. Иначе хрен бы я тут, в «Перекрестке», оказался. Так что судьба — она у каждого своя. А совпадения… Они всегда неслучайны.

Так вот, заботящийся о моральном облике земляка Иджляль уведомил кого надо о случившемся. Причем, что характерно, не своих родителей и даже не папу-маму падкого на прелести русских женщин Амрияздона. Нет, он сообщил о происходящем его жене. Почему? В статье про это сказано не было, но, думаю, имелись у ревнителя нравов на то свои основания. Например, может он когда-то красавицу Мавахиб похачивал сильно, но та в итоге вышла замуж за его приятеля. Сама или родители договорились — неважно, тут главное что не ему первым довелось рассверлить сию жемчужину.

Или, как вариант, посмеялась она над ним в далеком детстве как-то под чинарой на берегу арыка томною вечернею порою. Подобное не редкость, случается сплошь и рядом. Мавахиб про этот случай забыла давным-давно, а он — нет. Все говорят — женщины злопамятны. Как же! Иные мужчины им такую фору могут дать — будь здоров. Так вот — детская психологическая травма у Иджляля в наличии, а средств на психолога, который ее проработать может, нет. Да и сама мысль о том, что нужно деньги за простой разговор отдать, ему кажется не просто дикой, а крамольной. За такое в Джаханнам отправляют, ибо слова всегда бесплатны, а деньги добываются трудом.

Зато у него есть мобильный телефон, на который можно снять, как муж Мавахиб русской женщине улыбается, обнимает ее и неприлично при этом счастлив, что для женатого человека неправильно.

Впрочем, и тут все ещё могло бы обойтись. Не такая уж редкость, что восточные мужчины вдалеке от родных кишлаков нет-нет да и сойдутся с уроженками той местности, где они денежку зарабатывают. Ни они это грехом не считают, ни даже их жены. А что? Он же семью не бросил, содержит ее, три раза «талак» не говорил, потому она как была жена, так и осталась. А русская — она что? Есть и есть. Ничего страшного.

Но не в нашем случае. Мавахиб оказалась невероятно ревнива, настолько, что не смогла мириться с происходящим. Плюс тут еще сказался тот факт, что она понести никак от Амрияздона не могла, что считалось в кругу ее общения не очень нормальным, не сказать — порочным. Опять же родители мужа нет-нет да глаза ей этим кололи, мол — плохо стараешься, у твоих подруг уже трое по двору бегают, а ты все пустая ходишь.

В результате, сначала раз сто посмотрев присланный ролик, а после проявив невероятное усердие в достижении цели, ревнивая супруга добралась до столицы, выследила счастливую парочку, убедилась, что все рассказанное другом детства чистая правда, улучила момент и нанесла сопернице в подъезде ее же дома двенадцать ножевых ран, из которых семь были несовместимы с жизнью. Причем в одиннадцати из них даже и надобности-то не имелось, ибо Полине, в принципе, хватило одного удара, самого первого.

Дальше все было просто и понятно. Мавахиб прятаться, собственно, и не собиралась, она где-то даже гордилась совершенным, о чем на суде так прямо и заявила. Амрияздона же в результате осудили и свои, и чужие. Свои за то, что с женщинами разобраться как следует не смог и позор на семью навлек, чужие за то, что он не в свой огород полез и из-за него молодая девчонка погибла. Более того — общество было уверено, что и его сажать надо обязательно, чтобы остальным неповадно было. Что до Иджляля, то к нему ни у кого никаких претензий не возникло, а на суде он выступил свидетелем. И, как мне показалось, был единственным, кого полностью устроило случившееся. По крайней мере, на том единственном фото с его изображением, которое нам попалось, лицо у товарища очень довольное.