Страница 73 из 84
— Вот и замечательно. Ну а что до твоего вопроса, так все просто. Ты, Полина, умерла, — как-то очень буднично произнесла Инна. — Потому и оказалась здесь, в нашем замечательном отеле.
Блин. Неожиданно. Наши-то коллеги этот момент обсуждают, сомневаются, теории заговора строят, а Инна просто берет и только-только заселившейся девице правду как она есть выкладывает. Потому к этой ситуации отлично подходит хрестоматийная фраза «А что, так можно было?».
А если все-таки нельзя? Не налетим ли мы на первый минус? Может, даже не один?
— Чего? — ошарашенно произнесла Полина. — То есть?
— То и есть. — Инна подошла к ней, вынула вазу из рук, следом за тем, нагнувшись, собрала цветы с пола. — Как именно это случилось — понятия не имею, по крайней мере пока, но если ты тут, с нами, то сомнений никаких в этом нет.
Полина застыла на месте, переваривая услышанное, я с интересом наблюдал за ней, напарница же отправилась в ванную, где вскоре зашумела вода.
— Она не шутит? — Полина потыкала указательным пальцем в ту сторону, куда удалилась моя коллега.
— Нет, — подтвердил слова напарницы я, решив, что народная мудрость права и более одного ответа за сто бед нам давать не придется. — Все так.
— Но это же бред?
— Почему? Кто, собственно, вообще наверняка знает, как оно все будет обстоять после смерти? Я вот еще при жизни слышал множество версий, но, как оказалось, ни одна из них рядом с реальностью не стояла. Впрочем, я и тогда не сильно во все это верил. Даже могу объяснить почему.
— Почему?
— Потому что все те, кто их излагал, тоже были живы. А как можно уверенно говорить о том, что ты лично не испытал в полной мере?
— А вы, значит, тоже? — девушка запнулась. — Ну… Неживой.
— Здесь все такие, — заверил ее я, попутно решив, что если Инна с гостьей перешла на «ты», то и я это сделаю. Так мы быстрее для нее станем более-менее своими. — И мы, и ты, и персонал ресторана, где через пару часов начнется обед. Кстати, очень рекомендую не пропускать прием пищи, поскольку повар у нас в отеле замечательный. Итальянец, на минуточку. Такую лазанью делает — что ты! Пальчики оближешь! Ты как насчет итальянской кухни?
— Не знаю, — пожала плечами Полина. — Пицца мне нравится. Тирамису.
Судя по всему, в голове у нее, как и прежде, царил полный сумбур, но Инна своими действиями, уж не знаю, продуманными ли, интуитивными ли, смогла перевести рельсы разговора в привычную для гостьи бытовую плоскость. Вышибла, так сказать, эмоциональный клин другим таким же, что очень здорово.
— Вот и хорошо, — перехватила инициативу Инна, вернувшаяся в комнату. — Поешь, окончательно успокоишься, а там, глядишь, все и наладится.
— Что наладится? — снова начала заводиться девчонка, правда, в голосе ее теперь зазвучали не столько истеричные, сколько жалобные нотки. — Как? Если вы сами говорите, что я умерла?
— Бывает, — невозмутимо сообщила ей моя напарница. — Так уж мир устроен. Все сначала живут, а потом нет.
— Но я-то тут! — Полина, как я минуту назад, взмахнула рукой, обводя ей комнату. — А он — там. И как теперь быть?
Я с большим трудом удержал недовольный вздох. Елки-палки, что же нам так не везет? Опять клиентка с амурными страстями-мордастями, что, по моему разумению, худший из всех вариантов. Почему? Да потому, что в женском исполнении и обстоятельствах, подобных нашим, подобная ситуация очень часто предполагает некое самопожертвование. И неважно, что предмет страсти даже оценить все эти терзания не сможет, главное, что женщина сама ими насладится в полной мере. Это же так красиво, так романтично, так по-настоящему! Сквозь все преграды, сквозь пространство и время рваться к нему единственному и все такое. А если еще сюда добавить несерьезный возраст нашей постоялицы, то мы рискуем получить неслабую проблему. Женщины постарше, поопытнее всегда знают, где тот предел, до которого в отношениях стоит идти, и где та черта, за которой красивая любовь превращается в нездоровый мазохизм, наша же Полина, увы, такого опыта явно поднабраться не успела, потому и мечется, что та одинокая чайка над морем.
Вот поди убеди теперь эту страдалицу, что ее любовь не то что обречена, а попросту похоронена. В буквальном смысле. Скорее всего, она нас просто не захочет слушать, а если станет, то не поверит ни единому слову. А еще вероятнее то, что мы, услышь она от нас подобное, будем занесены в ее личный черный список. Закроется она в номере на все три дня и плакать станет, жалея даже не утраченное чувство, а себя любимую.
Разумеется, не исключено, что мои выводы ошибочны, поскольку я сужу со своей мужской колокольни и потому необъективен, вот только пока все именно так и обстоит. Ей-богу, лучше бы нам тот псих достался, про которого Ромка говорил. Мне кажется, с ним договориться реально проще, чем с этой влюбленной максималисткой. Просто потому, что псих более предсказуем.
— Никак не быть, — невозмутимо ответила девушке Инна. — Бывают ситуации, где обстоятельства сильнее нас. Твой… Как его зовут?
— Антон, — всхлипнула Полина. — Мы с ним уже год, он мне предложение должен был сделать скоро. А теперь что?
— Ну… — пожала плечами моя напарница. — Да я не знаю, что тебе ответить, если совсем честно. Правду говорить не хочу, она тебя еще сильнее расстроит, а врать не люблю. Тём, есть какие мысли на этот счет?
— Все то же самое, — отозвался я. — Мне кажется, Полине стоит пойти и поесть тирамису. Тем более что теперь ей сладкое можно есть без ограничения.
Инна метнула на меня свирепый взгляд, в котором читалось «думай, что несешь», а следом на мои слова среагировала и гостья:
— Вы издеваетесь надо мной? — вскочила с кровати она. — Да? Ах, какая она смешная — и со свадьбой пролетела, и толстая, как корова!
— Нет, — покачал головой я. — Даже в мыслях не держал. Я просто довожу до твоего сведения, что в нашем отеле можно себе ни в чем не отказывать. У тебя сейчас стресс, а лучшего антидепрессанта, чем сладкое, не было и нет. В прежней жизни ты бы десять раз подумала, прежде чем наваливаться на кондитерку, а у нас этот фактор отсутствует, потому ничто не помешает чуть-чуть успокоить нервы таким замечательно вкусным способом. Поешь, расслабься, вина выпей… Тебе же восемнадцать есть?
— Неделю назад исполнилось, — подтвердила Полина.
— Ну вот. Совершеннолетняя, значит, можно. И по поводу оплаты беспокоиться тоже не следует, у нас тут полный пансион.
— Да, вот еще что, — встрепенулась Инна. — Для заполнения карточки нужны кое-какие твои данные. Имя, отчество, фамилия, полная дата рождения, город проживания. Формальности, что поделаешь?
Девушка, вспышка гнева у которой прошла так же быстро, как началась, устало ответила на ее вопрос, а после, подумав, спросила, где же находится то место, где подают столь расхваленное нами тирамису.
Мы проводили ее до самых дверей ресторана, убедились в том, что она в него зашла, а после, не сговариваясь, направились к закутку, где стоял компьютер.
— Надеюсь, что мы ее не обманули, — еще раз обернулся и глянул на ресторан я. — Представляешь, что она устроит, если сегодня там тирамису не подают?
— Да ладно, наплетем чего-нибудь, — отмахнулась Инна. — Девчонка неплохая, но глупенькая. Причем, если бы не умерла, то такой бы и осталась до старости. Она живет сердцем, а не умом, такую заговорить или развести можно на раз-два.
— Прозвучало цинично, но перспективно. А то я уж загрустил, что нам влюбленная малолетка досталась. Оль, очень прошу: не устраивай сегодня шоу с сиренами, хорошо? Только без обид, ладно? Я не подкалываю, я на полном серьезе.