Отель "Перекресток"

Глава 1

— Подъем!

Меня трясут за плечо, причем довольно невежливо, а после даже дергают за волосы, что в целом перебор.

— Вставай, говорю! — повторил девичий голос. — Нам выходить через двадцать минут!

Куда выходить? Зачем куда-то идти? Я никуда опоздать не могу, поскольку неделю как безработный. Мне теперь спешить никуда не надо. И скажу так — в какой-то момент, день на третий безделья, даже подумалось о том, что в данном статусе есть масса положительных моментов — спи когда хочешь, ешь когда хочешь. Одно плохо — деньги за такое времяпровождение не платят. А так растительное существование вполне себе приятственная вещь. Ну а что в каком-то смысле дичаешь, то есть перестаешь бриться, а то и мыться, так это не беда. Хорошая грязь на пятый день сама отваливается.

Впрочем, не это главное. Основной вопрос в другом — кто та неприятная дама, которая бубнит над ухом и в данный момент вцепилась пальцами в мой нос, перекрывая доступ кислорода в легкие?

— Да блин! Мне что, тебя ногами пинать? Я могу, поверь!

— Не надо ногами, — попросил я и открыл глаза. — Кто ты, злая девочка?

— Выражения выбирай! — возмутилась моя собеседница. — Нашел девочку!

— Ну хорошо, злая женщина, — покладисто согласился я. — Если не подходит — злая бабушка. Необходимое подчеркнуть. Но вопрос тот же — кто ты?

С бабушкой я, конечно, погорячился. Надо мной склонилась вполне симпатичная особа лет двадцати трех — двадцати пяти, светловолосая, голубоглазая и до кучи немного курносая, что придавало её лицу определенную пикантность. Мне такие всегда нравились, мой типаж. Дополнительную привлекательность ей добавлял и наряд — явно форменный, синий с узкими позолоченными галунами по шву костюмчик, белая сорочка и тонкий черный галстук.

— Я Инна, — ткнула пальцем в золотую узкую пластинку бейджика она. Там и в самом деле красовалось это имя. — Читать умеешь?

— Умею, — подтвердил я, — но ясности это не добавляет. Впрочем, любезность за любезность, меня зовут Виктор. Рад познакомиться.

— Да сейчас. — Инна цапнула со стула, стоящего рядом с кроватью, на которой я лежал, такой же пиджачок, как на ней самой, и ткнула пальцем в пластину над карманом. — Нет никакого Виктора, приятель. Есть Артем. А если мы опоздаем на собрание, то, может, и его не станет.

— Не смешно. — Я добавил в голос холода, давая понять девице, что шутки хороши в меру. — Какой Артем?

— Артемистый, — не менее резко ответила Инна. — Блин, вот же душнила мне достался в соседи! Да еще и тугой на голову. Скажи, тебя только этот факт удивляет? А то, что вокруг сейчас тебя находится, включая меня, нет? И то, что ты не помнишь, как сюда попал, тоже?

А ведь она права. Я вообще где?

— Ну слава богу, в глазах отблеск мысли появился, — констатировала девушка. — Может, ты и небезнадежен. И сразу — я сама понятия не имею, где мы находимся, как сюда попали и почему ты стал Тёмой, а я Инной. Просто прими это как факт до того момента, пока не появится дополнительная информация, которую можно будет анализировать. Наверняка я знаю только две вещи. Первое — это гостиница, отель или гостевой дом. Я в подобных местах столько времени провела, что ошибиться не могу. Второе — через семнадцать минут нам надо спуститься вниз, в холл, где будет проведено некое важное мероприятие. Если точнее — собрание. Что за холл, какое собрание — опять же в душе не волоку, но явка на него обязательна. Господин, сообщивший мне эту весть, был более чем убедителен. Глянь ты на него, тоже сразу бы поверил.

— У меня сейчас мозги закипят, — уведомил я разговорчивую девушку. — Серьезно.

— Вот и хорошо. Это значит, что ты небезнадежен. Вставай и одевайся.

А ведь она права, гостиница, по меблировке видно. Причем, похоже, вполне респектабельная. Номер небольшой, при этом мебель в нем дорогая, качественная, очень хорошей работы. Опять же, рамы на окнах не пластиковые, а деревянные, это кое о чем мне говорит. Классические традиции, стилизация под старое доброе время, все такое. А подобное всегда стоит дорого.

Несколько лет назад мне довелось поработать в мебельном салоне, ориентированном на богатого клиента, потому в этих вопросах разбираюсь если не на профессиональном уровне, то недалеко от него. Я вообще всегда охотно учусь всему новому, главное, чтобы такая возможность представилась.

— Давай еще раз и с самого начала. — Я встал с узкой и жесткой кровати, обнаружив при этом, что из одежды на мне имеются одни трусы. Впрочем, логично, я же спал. Одно только плохо: убей — не припоминаю, как ко сну отходил. Мои воспоминания кончались на том, что я решил за хлебушком в соседнюю «Пятерочку» сходить. Ну и пивка взять до кучи. — Мы непонятно, где…

— Слушай, иди в жопу, а? — перебила меня девушка, уже усевшаяся на стул. — Я все эти логические выкладки делала не раз и не два, пока ты дрых. Так и эдак прикидывала, в окно глядела, сначала пыталась дверь открыть, потом в нее долбилась полчаса, весь номер обшарила и так далее. Вот только ясности не прибавилось, Тёма. Ни на грамм. Вопросов море, ответов ноль. Именно потому я очень хочу попасть на собрание, которое начнется… Э-э-э-э… Через четырнадцать минут, может, хоть там что-то объяснят. Да одевайся ты уже, блин!

И она с беспокойством глянула на часы, висевшие над дверью. Красивые такие, с резным корпусом и большими пузатыми стрелками. Без пятнадцати три, однако. Похоже, что дня, за окном-то светло.

— Слушай, ты меня с этим собранием задрала уже, — не выдержал я. — Можно подумать, что без меня ты туда пойти не сможешь!

— Не смогу, — стукнула кулаком по столу Инна, причем с такой силой, что графин на нем подпрыгнул. Кстати, зачетный такой графин, зеленоватого стекла, отличная стилизация под девятнадцатый век. Тонкая работа. — Этот хрен с горы так и сказал: «Вы двое непременно должны явиться вместе». Прямо интонационно выделил эти слова, а потом добавил, что именно поэтому в моих интересах тебя разбудить как можно скорее. Мало того — после он сообщил, что в случае опоздания мы оба будем вычеркнуты из списка. Не знаю, что за список, но чую — нам в нем следует остаться.

— Что еще тебе рассказал серьезный господин?

— Больше ничего. Потом он ушел, причем дверь на ключ не закрыл, только теперь мне уже неохота в одиночку из номера выходить. Вдруг я снова с этим вестником встречусь? Знаешь, он прямо жуткий, от него то ли холодом тянет, то ли могилой. Да ты натянешь, наконец, штаны или нет? Что ты их, как младенца, тискаешь?

— Скажи, а как ты тут оказалась? — Я выполнил просьбу своей собеседницы, с некоторым удивлением отметив, что черные, чуть зауженные брюки с золотым кантом оказались мне не просто впору, а прямо тютелька в тютельку. — Или даже не так — ты чего последнее помнишь до того, как начала в окно глядеть и в двери долбиться? Я вот почти ничего. Из дома вышел — и все. Как отрезало.

— Приблизительно та же фигня, — буркнула Инна, насупившись. — Позавтракали мы с Вадей в гостишке, она, правда, попроще, сели в машину, выехали на трассу — и пустота. Очухалась тут, вон на той койке, по соседству ты храпишь.

— Хорош врать, я не храплю.

Белоснежная сорочка тоже идеально подошла мне по размеру, причем качество материала, на нее пошедшего, было выше всяких похвал. Дорогую и качественную одежду я всегда любил, потому в ней, как и в мебели, разбираюсь.

— Хорошо, сопишь, — поправилась Инна. — Да какая разница? Главное — отсюда выбраться, больно мутное место. Ну или хотя бы до телефона какого-то добраться. Мне бы только один звонок сделать, а дальше все решится быстро и четко.