Страница 40 из 64
Глава 14
Москва
Разобравшись с подачей документов на итальянскую визу, пошёл обедать в столовку какого-то НИИ неподалеку. Пока ел, одна важная мысль у меня появилась внезапно. Вспомнил про Славку и Эмму. Славка, молодец, вкалывает уже на стройке, погнавшись за длинным рублем. Наверняка очень доволен той суммой, которую зарабатывает. Ну да, в Святославле ничего и близко ему не светило.
Но я кое-что важное припомнил. Ему же летом уже поступать надо на первый курс университета или института, куда он сам определится. А как он, извините, поступит, если он два года в армии отрубил после школы? И с момента как из армии пришел, до вступительных экзаменов еще больше полгода пройдет. Он же все уже забыл. Он же просто экзамены эти не сдаст… Значит, надо срочно с Эммой по этому поводу переговорить. Она у меня в прямом телефонном доступе, если на работе сейчас находится.
Они сами, интересно, об этом подумали? Занялись уже работой над исправлением этой ситуации?
Надеюсь, что да, и тогда, конечно, я зря тревожусь. Но проконтролировать-то, естественно, мне это просто необходимо. О друзьях надо заботиться… Тем более, когда они у тебя юные, а ты уже пожил прилично и многое понимаешь, что им самим необязательно ясно…
Пообедал, подошел к ближайшему телефонному аппарату и рабочий номер Эммы набрал. Я так понял, что телефон у них сразу на несколько журналистов рассчитан, потому что в большинстве случаев, когда я звоню, какие-то мужики подходят. Вот и сейчас, судя по голосу, кто-то лет пятидесяти-шестидесяти трубку взял, но беспрекословно тут же Эмму подозвал и ей трубку передал после моей просьбы.
— Эмма, привет, это Паша Ивлев, — сказал я.
— Паш, зачем ты представляешься? — рассмеялась Эмма. — Неужели ты думаешь, что я твой голос не способна узнать? Связь-то хорошая. Привет, конечно. Как в Японию свою съездил?
— Спасибо, прекрасно всё. Как у вас там дела? — спросил я.
— Да, как обычно, работаю над статьёй. Никита в том самом садике, о котором я тебе говорила. Коля в другом садике, обычном. Дед, после того как в больнице три недели пролежал, лучше себя чувствовать стал. Бабушка сейчас с ним специальной гимнастикой, что ему прописали, занимается. И многие упражнения он уже и сам делает. Смогли как-то врачи в нем живое начало пробудить. Расхотел он лежать и помирать, как раньше планировал. Ну а Славка работает. Спасибо большое, что устроил. Такие деньжищи зарабатывает, что мне плакать хочется, когда я на свою зарплату смотрю.
Тут Эмма ойкнула, видимо, сообразив, что все это слушают ее коллеги. Улыбнулся, конечно. Молодая все-таки девчонка, неопытная. Не понимает, что некоторые вещи надо с оглядкой говорить или лучше вообще про них промолчать, когда кто-то еще присутствует. Правда, тут же подумал, что, возможно, я не прав. Ума-то, чтобы помолчать, если необходимо, у Эммы по-любому должно хватить. Тут, скорее, получается, что коллектив вокруг нее ей кажется очень здоровым и надежным. Вот она и привыкла что угодно при нём по телефону обсуждать, не боясь. Ну, в принципе, журналистами в «Красной звезде» офицеры Советской армии в подавляющей части работают. Тут уже заведомо количество стукачей потенциальных резко снижается. Уважаю всё же советских офицеров. Офицерский корпус держит в армии лучшие традиции, на Великой Отечественной Войне полученные.
Процент порядочных людей среди офицеров зашкаливает. Да, не все из них идеальны. Взять хоть того же самого Петра, который с житейской точки зрения абсолютно не приспособлен. Но, с другой стороны, я уверен, что если воевать его пошлют, воевать он будет достойно. Солдат своих не подставит, товарищей не бросит. Так что с моей точки зрения житейская приспособленность не является важным качеством для советского офицера.
— Слушай, — сказал я Эмме, — новостям про деда твоего я вот прямо рад. Ну куда ему умирать еще? Конечно, надо восстанавливаться. Последствия инсульта — это вовсе не приговор, если человека убедили, что прогресс возможен, и он сам в это поверил. Рад, что нашелся такой врач, который смог твоему деду это растолковать.
— Ой, Паша, как будто мы сами ему с бабушкой то же самое десятки раз не говорили, а ему все было как об стену горохом. Никакой реакции. Зубы стиснет да помирать готовится.
— Так, Эмма, одно дело вы говорили, те, кого он ни в грош не ставит, как специалистов в медицине, а другое дело — врач в белом халате авторитетно сказал. Таки разница, согласись, имеется. Ну ладно, что-то я отвлекся. Я чего тебе звоню? Хотел узнать, вы делаете что-нибудь по поводу подготовки Славки к поступлению? Он же всё, что в школе было, забыл наверняка уже.
— Делаем, Паша, — несколько неуверенным голосом ответила Эмма. — Я сама с ним занимаюсь, правда, не каждый день. То он слишком сильно устанет, то у меня какая-то беготня, после которой я слишком вымотанная…
Мне эта интонация в принципе все и сказала. Ну, то, что в принципе я и думал. Добрые намерения есть, а вот с реализацией подкачало. Небось думают, что до экзаменов ещё больше трёх месяцев. Типа, времени хватит. Может, оно и так, но лучше, конечно, перестраховаться.
— Эмма, я рекомендую вам очень серьёзно к этому вопросу отнестись и каждый день, не откладывая, устал там кто, не устал, надо готовить Славку к поступлению. Что рекомендую вам сделать? Поищите репетиторов, которые со Славкой по всем вступительным предметам будут заниматься. По каждому, к примеру, два или три раза в неделю. И тогда вопрос сразу снимется с твоей усталостью. И Славка тоже силы, скорее всего, начнет на работе рассчитывать, если точно будет знать, что у него утром следующим или вечером этим же репетитор по одному из предметов будет, чтобы быть способным с ним заниматься. Жилы рвать на работе, думаю, тоже ни к чему.
— По утрам он не сможет заниматься. — вздохнула Эмма. — Он же еще в одной студенческой бригаде договорился работать, помимо бригады Брагина. Ребята же студенты, только на полставки работают из-за учёбы. А ему какой смысл? Так что он теперь в двух бригадах по четыре-пять часов в каждой в день работает. Вот потому у него сейчас и времени, и сил мало для учёбы.
Эмма, конечно, меня видеть не могла, но я себя рукой по лбу хлопнул. Нет, Слава, конечно, молодец. Решил, видимо, побольше денег для семьи заработать. Ну и на свадьбу же надо тоже копить, дело понятное. Но, блин, надо же уметь расставлять приоритеты…
— В общем, понял я вашу ситуацию, — сказал я Эмме. — Во сколько сегодня Слава будет дома? Хочу с ним заехать переговорить.
— В полвосьмого обычно приходит, — сказала Эмма.
— Хорошо, ждите тогда, в полвосьмого у вас буду.
Москва, Лубянка
Вавилов пришел к Андропову не только по вопросу Ивлева, но и по ряду других. Но именно с новостей по Ивлеву он и начал общение с председателем КГБ.
— Есть кое-что важное по Ивлеву, Юрий Владимирович, — сказал он и рассказал про то, как при помощи прослушивания домашнего телефона Ивлева, удалось узнать о том, что к одному из цыганских актеров обратился неизвестный в поисках информации о поездке Ивлева в Японию.
Далее он быстро рассказал ход последующих действий, и резюмировал доклад следующей информацией:
— Удалось выяснить личность этого человека. Это Аскольдов Николай Сергеевич, старший референт Совмина СССР. А сегодня выявили, что он тесно связан с помощником Кулакова — Голосовым. Вчера вечером он заезжал к нему в гости и провел там более сорока минут. Возможно, делал доклад о том, что разузнал от актера в цыганском театре. Или, вполне может быть, получал новое задание.
— Значит, Кулаков в отношении Ивлева не успокоился, — нахмурился Андропов. — Плохо, очень плохо. Это же пока у него только стадия сбора информации… Компромат какой-то на Ивлева ищет. Хочет его наверняка зарыть. А возможности у него для серьезного удара по Ивлеву просто колоссальные. И когда он его нанесет, как бы Ивлев действительно на Кубу не переехал. Мы, к сожалению, вовсе не всесильны. Не можем его защитить, не показывая, что он тесно с нами связан. А покажем, он обозлится и может перестать с нами сотрудничать…