Одинокий голубь

Ковбои сердились на капитана Калла за то, что тот коротко рассказал о смерти Гаса, взял еды и уехал в сторонку, как обычно делал это вечерами. В его рассказе осталось много непонятного, так что ковбои весь вечер провели, строя догадки. Почему, например, Гас отказался ампутировать вторую ногу, если тогда мог бы остаться жив?

— Я знал одного ретивого парнишку из Виргинии, который передвигался на костылях быстрее, чем я на своих собственных ногах, — сказал Липпи. — У него было их два, и, как только он входил в ритм, за ним было не угнаться.

— Гас мог сделать себе тележку и купить козла, что бы тот ее таскал, — проговорил Берт Борум.

— Или осла, — добавил Нидл.

— Или его чертовых свиней, раз уж они такие умные, — вмешался Соупи. Обе хрюшки лежали под фургоном. Спавший в фургоне Пи Ай вынужден был слушать их храп и похрюкивание всю ночь.

Только ирландец, казалось, понял точку зрения Гаса.

— Да ведь от него осталась бы только половина, — пояснил он. — Кому охота жить половинкой?

— Да нет, половина — это будет по бедрам, — подсчитал Липпи. — В ту половину входят и бубенчики, и все остальное. Так что ноги — меньше половины.

Диш Боггетт участия в разговоре не принимал. Он горько сожалел о смерти Гаса. Он вспомнил, как однажды Гас одолжил ему деньги на Лорену, и это толь ко усилило его печаль. Он всегда считал, что Гас собирается вернуться к Лорене, но сейчас он явно не сможет. Она живет там, в Небраске, и ждет Гаса, который никогда уже не приедет.

Тут к его печали примешалась надежда, что, когда перегон закончится, он сможет получить деньги, вернуться и завоевать Лорену. Он все еще помнил ее лицо, когда она сидела у палатки на равнинах Канзаса. Как же он завидовал Гасу, потому что Лорена ему улыбалась, а вот Дишу она не улыбалась никогда. Теперь Гас умер, и Диш твердо решил, что надо сказать капитану о своих намерениях взять расчет и уехать сразу по окончании перегона.

Липпи тоже расстроился и несколько раз принимался плакать. Для него самым странным показалось желание Гаса быть похороненным в Техасе.

— Это же так далеко, — не уставал повторять он. — Он, верно, был пьян.

— Никогда не видел Гаса настолько пьяным, чтобы не знать, что он говорит, — заметил Пи Ай. Он тоже глубоко печалился. Он все думал, что зря не уговорил Гаса пойти с ним вместе.

— Это же так далеко, — продолжал повторять Лип пи. — Готов биться об заклад, капитан его туда не повезет.

— Давай побьемся, — предложил Диш. — Они с Гасом вместе были рейнджерами.

— И со мной тоже, — грустно добавил Пи Ай. — Я тоже был рейнджером.

— Гас уже превратится в скелет к тому времени, когда капитан сможет его увезти, — проговорил Джаспер. — Я бы не стал. Я бы все время думал о привидениях и заехал бы в яму.

При упоминании о привидениях Диш встал и отошел от костра. Если Дитц и Гас возьмутся бродить вокруг, один из них может обратиться к нему, а эта возможность ему не улыбалась. Он бледнел при одной только мысли об этом, так что разложил свою постель поближе к фургону.

Оставшиеся ковбои продолжали обсуждать странную просьбу Гаса.

— Почему в Техас, понять не могу, — удивлялся Соупи. — Я всегда считал, что он из Теннесси.

— Интересно, что бы он теперь сказал о смерти? — задумался Нидл. — У него всегда было что сказать по любому поводу.

По Кампо принялся негромко наигрывать на тамбурине, а ирландец — печально подсвистывать.

— Теперь уж Гас никогда не соберет с нас те деньги, что выиграл в карты, — вспомнил Берт. — Это единственная светлая сторона дела.

— Ах, черт бы все побрал. — Пи Ай испытывал такую грусть, что ему самому захотелось умереть.

Никто не спросил, по какому поводу он чертыхался.

98

Старый Хью Олд вскоре заменил в команде Августа в качестве большого любителя поговорить. Он догнал стадо с фургоном теплой одежды и припасов около Форт-Бентона, где они переправлялись через Миссури. Часовые в форте смотрели на ковбоев с таким удивлением, будто те заявились с другой планеты. Командир, крупный угловатый майор по фамилии Корт, особенно поражался, глядя на разбредшееся по долине стадо. Когда ему рассказали, что скот гонят с границы с Мексикой, он поразился еще больше, но это не помешало ему купить две сотни голов. Бизоны попадались редко, так что с провизией в форте дело обстояло туго.

Калл особо с майором не разговаривал. Он вообще мало с кем разговаривал после смерти Гаса. Все хотели бы знать, когда кончится их движение на север, но никто не решался спросить. Уже несколько раз шел легкий снег, а когда они переправлялись через Миссури, было так холодно, что ковбои разожгли на северном берегу огромный костер, чтобы согреться. Джаспер Фант едва не осуществил навязчивую идею всей своей жизни и не утонул, когда его лошадь, напуганная бобром, сбросила Джаспера в ледяную воду. К счастью, его подхватил Бен Рейни и вытащил на берег. Джаспер посинел от холода. Даже когда его накрыли одеялами и посадили у костра, прошло немало времени, прежде чем он поверил, что остался жив.

— Господи, да ты мог оттуда ногами выйти, — сказал Старый Хью, удивленный, что мужика можно так перепугать холодной купелью. — Если ты считаешь, что эта вода холодная, попытайся поставить несколько ловушек на бобров в феврале, — добавил он, рассчитывая, что это поможет Джасперу яснее обозреть перспективу.

Джаспер целый час не мог говорить. Большинство ковбоев к этому времени давно устали от его постоянного страха утонуть, так что они оставили его сохнуть в одиночестве. В ту ночь, когда он достаточно согрелся, чтобы злиться, Джаспер поклялся остаток своей жизни провести к северу от Миссури, только чтобы больше через нее не переправляться. К тому же он мгновенно невзлюбил бобров и несколько раз сердил Старого Хью, стреляя по ним из пистолета во время движения на север, если видел их у пруда или ручья.

— Это ведь бобры, — повторял Старый Хью. — Их надо ловить в капканы, а не стрелять по ним. Пуля испортит шкуру, в этом-то все и дело.

— Ну а я ненавижу этих зубастых поганцев, — ругался Джаспер. — А шкура пусть пропадет пропадом.

Калл продолжал упорно ехать на северо-запад, даже Старый Хью забеспокоился. Впереди с запада уже маячили великие Роки-Маунт. Хотя разведчиком считался Старый Хью, впереди ехал Калл. Иногда старик указывал на некоторые ориентиры, но он советовал нерешительно. Калл ясно дал понять, что в советах не нуждается.

Хотя люди привыкли к его молчаливости, никто не помнил его молчаливым до такой степени. Он целыми днями не произносил ни одного слова, приходил, брал еду и снова уходил. Некоторые считали, что он вообще не собирается останавливаться, что он заведет их на север, в снега, где они все замерзнут.

В тот день, когда они переправлялись через реку Маро, исчез Старый Пес. Из лидера стада он давно превратился в одного из отстающих и обычно тащился в паре миль позади. Утром он, как правило, был в стаде, но в одно прекрасное утро не появился. Ньют и братья Рейни, все еще ответственные за отстающих, проехали назад, чтобы поискать его, и увидели двух медведей-гризли, устроивших себе пиршество из старого быка. При виде медведей лошади ковбоев взбрыкнули и помчались назад к стаду. Их испуг тотчас передался другим животным, и все стадо и верховые лошади в панике бросились прочь. Несколько ковбоев оказались на земле, включая Ньюта, но никто серьезно не пострадал, хотя остаток дня пришлось потратить на то, чтобы собрать стадо.

Через несколько дней они наконец вышли к реке Милк. Был прохладный осенний день, и большинство работников облачились в свои новые теплые пальто. Склоны гор на западе были покрыты снегом.

— Это последняя река, — пояснил Старый Хью. — К северу от нее уже Канада.

Калл оставил стадо пастись и весь день ехал на восток один. Местность радовала глаз, изобилие травы, по берегам ручьев много поваленных деревьев, из которых можно выстроить дом и загоны для скота. Ему встретилось много бизонов, в том числе одно большое стадо. Он заметил следы индейцев, но их самих не было видно. Ослепительно сияло солнце, хотя и было холодно. Ему казалось, что вся Монтана пуста, что там нет никого, кроме бизонов, индейцев и команды "Хэт крик". Он понимал, что следует остановиться и построить хоть какой-то дом, пока не начнутся морозы. Он знал, что они не за горами. Сам он на погоду внимания не обращал, но следовало подумать о людях. Слишком уж поздно для большинства возвращаться в Техас этой осенью. Нравится им это или нет, но зимовать придется здесь.