Одинокий голубь

Старый Хью ухмыльнулся и снова сплюнул.

— Я как раз собирался отрезать эту вашу гнилую ногу, — сообщил он. — Пока вы не пришли в себя. Нога пропала, но мне бы трудно пришлось с костью без пилы. Да и вы могли очнуться и задать мне работы.

— Наверное, так бы оно и вышло, — согласился Август, разглядывая ногу. Она уже не была в черную полоску — просто вся черная.

— Ее надо отрезать, — решительно произнес Старый Хью. — Если гниль перекинется на другую ногу, вы лишитесь обеих.

Август знал, что старик говорит чистую правду. Нога сгнила, но таким ножом ее не отрезать.

— Милс-Сити далеко? — спросил он. — Наверное, у них там есть спецы по перепиливанию костей.

— Было двое, когда я туда в последний раз ездил. Оба пьяницы.

— Вы забыли просветить меня насчет расстояния, — напомнил Август.

— Чуть больше сорока миль, — ответил Хью. — Не думаю, чтобы вы смогли их пройти.

Август поднялся с помощью костыля.

— Я вас еще удивлю, — сказал он, хотя сам понимал, что это в нем говорит гордость. Он сам прекрасно знал — ему не дойти. Он едва встал на ноги, а его уже тошнит.

— Откуда ты взялся, незнакомец? — спросил старик. Он встал на ноги, но не выпрямился. Спина так и осталась сгорбленной. Августу показалось, что в нем не больше пяти футов роста.

— Устраивал капкан, да недосмотрел, сам в него попался, — жизнерадостно объяснил Хью. — Меня нашли индейские воины. Их это развеселило, но спину с той поры не выпрямить.

— Что же, в каждой избушке свои игрушки, — заметил Август. — Я не мог бы взять у вас взаймы коня?

— Берите, только не пинайте, — предупредил Старый Хью. — Пнете — он взбрыкнет. Я пойду следом побыстрее на случай, если вы свалитесь.

Он подвел пятнистую лошадь и помог Августу сесть на нее. Август было подумал, что потеряет сознание, но каким-то образом не потерял. Он взглянул на Старого Хью.

— Вы уверены, что ладите с индейцами? — спросил он. — Мне будет неприятно, если вы из-за меня попадете в беду.

— Не попаду, — уверил его Старый Хью. — Они поехали отъедаться свежим мясом бизона. Меня тоже приглашали, но я решил поискать вас, хоть и не знал, откуда вы здесь взялись.

— Маленький городишко под названием Лоунсам Дав, — пояснил Август. — В Южном Техасе, на Рио- Гранде.

— Черт, — восхитился старик. — Ну вы и даете!

— У этой коняки есть имя? — спросил Август. — Вдруг мне потребуется с ним поговорить?

— Я его Кастером зову, — сообщил Старый Хью. — Я одно время был в разведчиках у генерала.

Август немного подождал, глядя вниз на старика.

— Хочу попросить вас еще об одном одолжении, — начал он. — Привяжите меня. У меня не хватит сил залезть на лошадь, если я свалюсь.

Старик удивился.

— Гляжу, вы кое-чему научились, несмотря на то что бродите по свету. — Он сделал петлю из сыромятного ремня вокруг талии Августа и крепко привязал его к седлу.

— Поехали, Кастер. — Август дернул поводья, помня, что не стоит давать ему пинка.

Через четыре часа, когда уже садилось солнце, он въехал на уставшей лошади на холм и увидел в четырех или пяти милях к востоку маленький городок Милс-Си ти.

Когда он добрался до города, уже почти стемнело. Он остановился перед домом, который принял за салун, но обнаружил, что не может спешиться. Потом вспомнил, что привязан. Он не смог развязать узлы на ремне, но умудрился вытащить пистолет и выстрелить в воздух. Первого выстрела, похоже, никто не заметил. Тог да он выстрелил еще дважды, и в дверях салуна показались несколько мужчин и уставились на него.

— Это лошадь Старого Хью, — заметил один угрюмо, как будто заподозрил Августа в конокрадстве.

— Верно, мистер Олд любезно одолжил мне свою лошадь, — сказал Август, глядя вниз на мужчину. — У меня плохо с ногой, и я был бы очень признателен, если бы кто-нибудь побыстрее показал мне, где живет врач.

Мужчины обошли лошадь. Когда они увидели ногу, один из них присвистнул.

— Что случилось? — спросил он.

— Стрела, — ответил Август.

— Кто вы, сэр? — спросил другой, выказывая больше уважения.

— Август Маккрае, капитан техасских рейнджеров, — представился Август. — Кому-нибудь из вас, джентльмены, придется помочь мне с этими узлами.

Они поспешили на помощь, но, прежде чем они успели снять его с лошади, его глаза снова залила красная вода. Пятнистой лошади по имени Кастер не понравилась такая толпа вокруг. Он попытался цапнуть одного, потом дважды взбрыкнул, сбросив только что отвязанного Августа на землю. Двое мужчин попытались поймать коня, но он легко обогнал их и поскакал прочь из города.

96

Август плыл в красной воде. Иногда он видел лица, слышал голоса, потом опять видел лица. Он видел Боливара и Липпи, своих двух жен, трех сестер. Он видел давно умерших людей, с которыми работал рейнджером, Пи Ая и Флореса и ту рыжую, с которой жил месяц, когда плавал по реке. Вода вспенивалась, и он беспомощно барахтался в ней.

Затем красное марево исчезло, и когда он снова открыл глаза, то услышал звуки пианино в отдалении. Он лежал на кровати в маленькой, душной комнате. Через открытое окно он мог видеть огромную прерию Монтаны. Оглянувшись, он заметил низенького толстого человека, дремавшего рядом на стуле. На нем был черный пиджак, обсыпанный перхотью. На маленьком столике стояла бутылка виски и лежал котелок такого же неприличного вида, как шляпа Липпи. Толстяк мирно похрапывал.

Испытывая сильную боль, Август взглянул вниз и увидел, что левой ноги нет. Обрубок был забинтован, но вся повязка уже пропиталась кровью. Кровь продолжала сочиться, хотя бинта было накручено порядочно.

— Если вы врач, то проснитесь и остановите кровотечение, — сказал Август. Он чувствовал печаль и раздражение и пожалел, что не может дотянуться до бутылки.

Толстячок вздрогнул, как будто его пырнули вилкой, и открыл глаза. Его щеки были все в красных прожилках — из-за чрезмерного пристрастия к спиртному, так решил Август. Он поднял руки к голове, как бы удивившись, что она все еще на месте.

— И передайте бутылку, если можете поделиться, — добавил Август. — Надеюсь, вы мою ногу не выкинули.

Врач снова вздрогнул, как будто этот вопрос поразил его.

— У вас здорово громкий голос для больного, — заметил он. — Для такой комнаты такого голоса многовато.

— Ну, другого у меня нет, — отрезал Август. Доктор снова поднес руки к вискам.

— Бьет в виски как огромным молотком, — пожаловался он. — Извините, что ною. По правде говоря, я сам себя погано чувствую.

— Наверное, пьете много, — предположил Август. — Если дадите мне бутылку, я помогу вам слегка избавиться от искушения.

Доктор протянул бутылку, но сначала сам отпил глоток. Август несколько раз приложился к бутылке, пока доктор шаркал ногами по комнате и наконец остановился у окна. Через улицу кто-то все еще играл на пианино.

— Эта девочка прекрасно играет, — произнес доктор. — Говорят, она училась в Филадельфии, когда была моложе.

— А сколько ей сейчас? — поинтересовался Ав густ. — Может, я пошлю ей букет.

Доктор улыбнулся.

— Вы явно сильны духом, — одобрил он. — Это хорошо. Боюсь, вам еще предстоит испытать много неприятностей.

— Каких неприятностей? — спросил Август. — Вы бы представились, прежде чем говорить загадками.

— Доктор Мобли. Джозеф Ц. Мобли. Ц означает Цинциннатус.

— Снова загадки, так я полагаю, — заметил Август. — Объяснитесь насчет первой.

Я хотел предупредить, что нам придется ампутировать вам и вторую ногу, — проговорил доктор Мобли. — Мне бы надо было это сделать, пока вы были без сознания, но, честно говоря, я здорово притомился, работая над левой.

— И это хорошо, — согласился Август. — Если бы вы отрезали и правую, вам бы несдобровать. Мне правая нога нужна.

Его ремень с кобурой висел рядом, и он, протянув руку, вытащил пистолет.

Доктор оглянулся, разыскивая бутылку. Август протянул ее ему, он основательно приложился и вернул ее Августу.