Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 14

Лиза осторожно поднялась наверх, в мансарду, приоткрыла дверь, которая удивила ее тем, что истошно скрипнула, и заглянула в комнату. Она успела лишь краем глаза углядеть полки с книгами, как вдруг услышала сзади:

— Привет.

Лиза чуть не свалилась вниз по ступенькам — она подпрыгнула, обернулась, зашаталась, но Федор успел ее поддержать.

— Фу! — с облегчением и возмущением выдохнула Лиза. — Что ты подкрадываешься? Думал, я тут ищу фамильные ценности?

— Я не подкрадываюсь, — улыбнулся он, обнимая девушку. — Я нормально подошел, просто ты не слышала.

— Что у тебя там наверху? — поинтересовалась Лиза, когда они спустились в столовую.

В столовой был накрыт ужин для двоих: блюда закрыты серебряными крышками, букеты в хрустальных вазах, около белых тарелок с античными рисунками лежат массивные серебряные приборы…

— В моей семье всегда собирали книги, — ответил Федор, наливая вино. — Есть очень старые, они требуют бережного ухода. Приходится поддерживать постоянную температуру, и все такое…

— Ух ты! — одобрила Лиза. — А книги по черной магии есть?

— Почему ты спрашиваешь? — усмехнулся Федор. — Хочешь кого-то угробить?

— Так, значит, есть? — оживилась Лиза.

— Пойдем, я тебе покажу настоящую магию, — сказал Федя, отодвигая стул.

Заинтересованная Лиза поспешила за ним и оказалась в гостиной, перед той самой мрачной картиной, где ничего нельзя было разглядеть.

— Что ты видишь? — спросил молодой человек.

— Ничего, — призналась Лиза.

— Сядь. — Федя усадил ее в кресло на гнутых ножках. — Теперь смотри внимательно, но только не суетись и не поворачивайся ко мне каждую секунду, чтобы сказать, что ничего не видишь.

— О'кей. — Лиза покорно уставилась на картину, заметив про себя, что никогда не любила дурацкие картинки в журналах, на которые нужно полчаса таращиться, чтобы в узорах разглядеть какую-нибудь чушь.

Некоторое время она бездумно пялилась в черные краски, но вдруг увидела, что черный цвет… расступается. Небо вдруг стало синим — просто оно было затянуто тучами, и вообще стояла ночь. В правом углу нарисовался особняк — мрачный, облупленный (Лиза могла поклясться, что облупленный). На балконе кто-то стоял — Лизе показалось, что девушка. А внизу, в кустах, обозначилась таинственная фигура… Лиза почувствовала запах желтой травы, высушенной солнцем, вдохнула густой предгрозовой воздух, откуда-то, то ли из подвала, то ли из кустов, пахнуло сыростью…

— Девушка на балконе ждет молодого человека, — вдруг заговорила Лиза. — Думает, что он любит ее, а на самом деле ему что-то от нее нужно, он хочет использовать девушку. Вот сейчас вместо того, чтобы выйти к ней, он присматривается, оценивает, готова ли она отдать ему все, не задавая вопросов…

— Просто Шекспир! — расхохотался Федор.

Лиза обиделась:

— А что я должна была увидеть? Европейский саммит по урегулированию национального вопроса?

— Нет, нет, нет! — Федор подошел к ней и влюбленно уставился на картину. — Это удивительная картина. Она каждому показывает что-то особенное. Никто не знает, кто ее написал, когда и в какой стране, но с 1793 года о ней ходят легенды. Говорят, Наполеон увидел в ней свое поражение.

— Ой, да ладно! — усмехнулась Лиза.

— Ну, про Наполеона я точно не знаю. — Федя пожал плечами. — Но один военный промышленник действительно увидел на ней, каким образом из его кабинета утекают секретные сведения. Мне она досталась от его наследников.

— Слушай, ну, это прямо мистика в стиле Стивена Кинга, — скептически заметила Лиза.

— На Кинга это не похоже, — холодно ответил Федор. — Лично я, когда встретился с ней, был зачарован. Не мог оторваться.

— С кем встретился, с картиной? — уточнила Лиза.

— Ну да. — Федор кивнул. — Вещи сами находят нас, ты разве не знала?

— Не знала, — мрачно ответила Лиза, которую несколько напрягал этот странный и неприятный разговор. — Кстати, если она пророческая, то что все это значит? Ты собираешься использовать меня? Мне надо тебя опасаться?

— Пойдем ужинать. — Федя обнял ее за талию и повел в столовую.

— Ну уж нет! — уперлась Лиза. — Давай выкладывай, чего мне нагадала твоя картина?

— Слушай, я же не ясновидящий, — сказал Федя. — Попробуй сама разобраться. Будешь омаров с авокадо?

Лиза ела и омаров, и авокадо, и паюсную икру, и шампанское пила, но ловила себя на том, что за этим образцовым столом чувствовала себя, как бедная родственница из Крыжополя на свадьбе столичной родни — второй раз за вечер. Все было так… элегантно и, главное, не только внешне элегантно, но и внутренне. Федор оказался до того изысканным, что Лиза до того смутилась, что вторую бутылку вина начала пить в одиночку.

После ужина Федор отвел ее в гостиную, растопил камин и усадил на кожаный диван. Себе налил виски, Лизе — шампанского, они закурили, и Лиза подумала, что заняться сексом на тигровой шкуре было бы так пошло, что прямо заманчиво.

Она отпила глоток, отставила бокал и посмотрела на Федора, который все понял, потянулся к ней и опрокинул ее на диван. Пламя уютно и романтично отблескивало, в голове шумело вино, Федор, как обычно, оказался таким теплым и отзывчивым, что все дурацкие мысли улетучились, и Лиза уже не смотрела на себя как бы со стороны — вот сидит изящная девушка с изысканным мужчиной на шкуре дикого зверя… Они соскользнули с дивана на шкуру, она закинула руки за голову, а он схватил ее за запястья и крепко сжал — с ним Лиза это очень полюбила. Если раньше она была уверена, что в сексе мужчинам нельзя давать волю — все сделают по-своему, не подумают, не учтут, — то Федору ей очень хотелось подчиняться, хотелось, чтобы, как в книжках, он ею «овладел», хотелось быть «источником наслаждения» и чтобы «мужчина сверху». Лиза выгибала спину, стонала и задыхалась от ощущений — она покорялась, когда он делал все медленно, доходила до грани, когда он вдруг превращался в секс-машину, и думала лишь о том, что хочет вот так провести всю жизнь, чтобы вся жизнь — секс с ним, без перерыва, не есть и не пить, не спать, отдать все, только бы это не прекращалось…

Глава 4

Маша проснулась в хорошем настроении.

В последнее время такое с ней случалось редко — она все чаще и глубже чувствовала одиночество, ей казалось, что она бежит, бежит, бежит к какой-то прекрасной цели, подбегает и оказывается на краю пропасти… И можно либо назад, либо в пропасть, либо сидеть на краю и оплакивать свою глупую жизнь. Бездействие, движение — все одинаково бессмысленно.

Даже подруги, познакомившись с какими-то хлыщами, отвернулись от нее. Дружба ничего не значит, хоть и не хотелось в это верить. Любовь не бывает на всю жизнь — ее заменяют привычка, обязательства, совместное имущество… Ради чего жить? Ради чего стараться? Чтобы потом, в старости, как все, умереть и чтобы твое имя забыли, а твои близкие вспоминали о тебе, только перебирая старые фотографии?

Но сегодня Маша была на удивление жизнерадостной. Синее апрельское небо, приветливое солнышко, ароматный кофе — все это радовало и придавало сил.

Вечером их радиостанция устраивала грандиозный сабантуй в честь семилетия — у Маши были новое платье, новые туфли и даже новая сумочка, но главное, что все это ей хотелось надеть и произвести впечатление на окружающих.

Маша села на диван с чашкой кофе в руках и с большим удовольствием оглядела квартиру. Она сама, без всякой помощи со стороны купила эти восемьдесят метров в Куркино! Пусть девочки говорят, что Куркино — край света. Зато она живет в отличном новом кондоминиуме, с огромным чистым подъездом, в котором сидит на страже суровый консьерж, и у них есть подземная стоянка, и клумбы, и лес, и река, и прудик с форелью, и все соседи чистенькие, благополучные, за собачками ходят с пакетами и веничками, и хамства никакого, и в лифте никто не пишет фломастером…

Всю жизнь Маша жила на Петровском бульваре в старинном доме. В парадном вечно пахло крысами и марихуаной, по ночам на лестнице спали бомжи, по вечерам толпились подростки, лифт никогда не работал, потому что был слишком старый, а электричество вечно гасло. Воду грели страшные колонки, которые иногда взрывались, проводка во многих квартирах была внешняя, а лампочка на их этаже никогда не горела — все грешили на семью Трофимовых, известных пьяниц, скандалистов и попрошаек. Мама умудрилась очень вовремя продать квартиру, купила землю на Новой Риге и построила милый домик — небольшой, но уютный и красивый. У нее появились отличные соседи, которые огородили участки общим забором, поставили охрану и открыли неподалеку супермаркет. С одним из соседей — пожилым вдовцом — мама начала встречаться, и Маша не переставала удивляться, с какой легкостью ее собственная мать в пятьдесят пять лет флиртует с мужчинами и верит, что жизнь только начинается.