Глубина между нами

Глава 4

Первые дни в центре пролетели как одно мгновение. Люси вставала с первыми лучами солнца, когда за окном ещё только розовело небо, а океан спал ровным, спокойным дыханием, и бежала на завтрак, чтобы успеть схватить чашку кофе и бутерброд до того, как начнётся смена. Она приставала к Бену с вопросами при каждой удобной минуте — когда он проверял списки животных, когда перекусывал на ходу, когда просто шёл из одного корпуса в другой, постукивая пальцами по планшету.

— А этот тюлень почему здесь? — спрашивала она, кивая в сторону вольера, где в бассейне плавал крупный самец, лениво переворачиваясь на спину и подставляя солнцу блестящее брюхо.

— Его нашли запутавшимся в рыболовных сетях, — объяснял Бен, не отрываясь от планшета. — Ласту повредил, но уже заживает. Через пару недель выпустим.

— А те черепахи? Их тоже сети?

— Черепахи — да, но одну нашли с пластиком в желудке, представляешь? Пакет съела, думала медуза. Еле откачали.

Люси слушала и запоминала каждое слово, и чем больше она узнавала обитателей центра, тем сильнее её сердце сжималось от боли и гнева. Здесь были морские львы с изуродованными плавниками — следы от столкновений с лодками, дельфины с рваными ранами от браконьерских сетей, маленькие пингвины, которых смыло течением далеко от родных мест, и даже одна молодая касатка, найденная возле берега совсем крохой, без матери. Бен рассказывал, что в последние месяцы случаи браконьерства участились ужасающе — лодки выходили в запрещённые зоны, ставили сети где попало, охотились на редких рыб и моллюсков, а животные страдали просто потому, что оказались не в том месте не в то время.

— У многих наших подопечных плавники повреждены так, что они не смогут выжить в дикой природе, — тихо говорил Бен, глядя на бассейн, где плавал дельфин с рваным краем спинного плавника. — Мы пытаемся их подлечить, но иногда приходится оставлять тут навсегда.

Пока Люси не доверяли самой работать с животными, она была новенькой, и нужно было сначала заслужить доверие. Поэтому дни напролёт девушка носила тяжёлые ящики с рыбой из хранилища в ветеринарный корпус, чистила разделочные столы от чешуи и крови, следила за показателями температуры в аквариумах и записывала их в планшет, который ей выдали в первый же день. Руки у неё постоянно пахли рыбой, сколько бы она их ни мыла, кеды промокли окончательно и, казалось, уже никогда не высохнут, а спина болела от постоянного подъёма тяжестей, но она была счастлива — каждое утро Люси просыпалась с мыслью, что делает что-то важное, настоящее, а не сидит в душной аудитории над формулами бензольных колец.

Чаще всего она заходила в самый дальний вольер, к бассейну, где жил дельфин по имени Скай. Его нашли запутавшимся в сетях — сети глубоко врезались в тело, повредили плавники и оставили на коже страшные рубцы. Почти два месяца его лечили, чистили раны, кололи антибиотики, и теперь Скай выглядел почти здоровым, только несколько светлых полос на спине напоминали о том, через что он прошёл. Его скоро собирались выпускать обратно в океан, и Люси любила просто стоять у края бассейна, смотреть, как он скользит по воде, и иногда, когда он подплывал к бортику и высовывал нос, ей казалось, что он узнаёт её и улыбается.

Однажды, когда она перетаскивала очередной ящик с рыбой, услышала за спиной тихий разговор двух девушек в белых футболках. Они стояли у стены с чашками кофе и оглядывались, как будто проверяли, не подслушивает ли кто.

— …я серьёзно, говорю тебе, — шептала одна, рыжая, с хвостиком на затылке, который подрагивал, когда она наклонялась к подруге. — Вчера вечером, когда она выходила из ветеринарного, я стояла рядом, и её шея светилась перламутром.

— Да ладно, — с сомнением протянула вторая, более полная, с короткой стрижкой, отхлёбывая кофе. — Это просто лампа так отразилась или хайлайтер у неё был такой. Сейчас таких хайлайтеров полно, с эффектом свечения.

— Не уверена… — с сомнением произнесла рыжая, понижая голос ещё больше и оглядываясь через плечо. — От шеи шёл такой… свет. Красивый. Я тоже такой хайлайтер хочу.

Вторая только отмахнулась и ушла, а рыжая ещё долго смотрела ей вслед, потом пожала плечами и тоже ушла. Люси осталась стоять с ящиком в руках, переваривая услышанное. Она знала, что они говорят об Арабелле Грейс, которая была для всех работников не просто начальницей, а настоящей легендой. В центре только и было разговоров, что о том, какая она удивительная: платит больше, чем в любом другом подобном месте, каждый месяц устраивает для сотрудников пикники на пляже, никогда не кричит и не повышает голос, а если кто-то заболел или случилась беда, то всегда поможет, поддержит и найдёт решение. «Лучший работодатель, какой у меня был», — говорили одни. «Она святая просто, как она всё это тянет?» — удивлялись другие. Люси тогда ещё не видела Арабеллу лично, только издалека, на открытии, но она уже чувствовала к этой девушке огромное уважение. А про светящуюся шею она решила пока не думать.

«Наверное, и правда какой-то хайлайтер, мало ли сейчас косметики разной.»

Она уже почти дотащила ящик до ветеринарного корпуса, когда что-то тяжёлое и плоское с силой ударило её сбоку. Большая доска врезалась прямо в бедро, и девушка не удержала равновесие. Ящик выпал из рук, перевернулся в воздухе, и десятки скользких рыб разлетелись по тёплой плиточной дорожке, засверкав чешуёй на солнце, будто кто-то рассыпал горсть серебряных монет.

— Ай! — вырвалось у неё скорее от неожиданности, чем от боли, и она потирала ушибленное место, провожая взглядом своего обидчика.

Перед ней стоял парень, на вид ему было лет четырнадцать, не больше, с взъерошенными, светлыми волосами, торчащими в разные стороны, и широко распахнутыми глазами, полными ужаса. В руках он держал огромную доску, которая была явно тяжела для него. Она перевешивала, и парень постоянно перехватывал её, пытаясь удержать в равновесии, при этом его лицо покрывал слой глины, смешанный с потом, так что даже румянец смущения, проступивший на щеках, был почти незаметен.

— Простите… — выдохнул он, глядя на разбросанную рыбу, и его глаза стали ещё больше.

— Скотт, я же предлагал помочь, — раздался ещё один мужской голос, спокойный, чуть насмешливый, и из-за спины парня вышел Ник. На нём был тёмно-синий лонгслив с символикой центра и свободные шорты до колен, из-под которых торчали длинные, загорелые ноги с лёгкими царапинами от кораллов. Кучерявые, пшеничные волосы были слегка влажными, а на лице застыло выражение лёгкого извинения, будто это он, а не Скотт, только что сбил человека с ног.

— Простите… — снова пробормотал Скотт, на этот раз тише, и опять перехватил доску, которая норовила выскользнуть из рук.

Ник обернулся к компании парней, которые стояли чуть поодаль с досками наперевес, и кивнул одному из них. Мальчишка примерно того же возраста, что и Скотт, подбежал, и Ник, не говоря ни слова, передал ему свою доску, более лёгкую и короткую.

— Идите пока разминайтесь, я скоро подойду, — сказал он, и небольшая группа из четырёх ребят быстро убежала в сторону пляжа.

Люси вздохнула и присела на корточки, принимаясь собирать рыбу. Это оказалось не так-то просто — рыба была скользкая, мокрая, она выскальзывала из пальцев, плюхалась обратно на плитку, и девушка с каждым разом всё больше злилась на себя, на эту дурацкую доску и на весь этот день. Руки дрожали от напряжения, и одна особо наглая сардина упала прямо в лужу и никак не хотела поддаваться. Тут тень накрыла её, и рядом присел Ник — молча протянул руку и начал собирать рыбу. Его движения были уверенными, быстрыми, он брал рыбу ловко, не ронял, и каждое его движение говорило о том, что он делал это тысячу раз. Девушка на секунду завистливо поджала губы, а потом подняла голову, чтобы рассмотреть лицо своего помощника, и замерла, потому что перед ней было то самое лицо с ноутбука, те самые пшеничные кудри.