Глубина между нами

Её мать, Маргарет Норвуд, была выдающимся химиком с мировым именем: она защитила две докторские диссертации, разработала новый метод синтеза органических соединений, который сейчас изучали в ведущих университетах страны, и возглавляла кафедру в том же университете, где училась Люси, так что каждый преподаватель знал, чья она дочь, и ждал от неё таких же блестящих успехов. Маргарет писала статьи в престижные научные журналы, ездила с лекциями за границу, получала гранты и премии, и в научных кругах её имя произносили с глубоким уважением, почти с трепетом, но дома она была просто матерью, которая желала, чтобы дочь пошла по её стопам, и не замечала, что Люси никогда не имела склонности к химии. Чтобы хоть что-то знать и понимать, девушке приходилось учиться больше и усерднее всех: ночёвки над учебниками, бесконечные конспекты, исписанные мелким почерком, дополнительные занятия по вечерам, и всё равно она чувствовала себя самозванкой, которая вот-вот провалится и опозорит фамилию.

Тут же прозвенел звонок, разрезая гул коридора. Анна схватила подругу за руку и потащила за собой, потому что их следующий преподаватель, старая ведьма с вечно поджатыми губами, терпеть не могла опозданий и могла запросто не пустить в аудиторию. Люси позволила себя увести, но на секунду обернулась и заметила, что Эрик всё так же смотрит в телефон и улыбается, и в груди у неё назрело что-то странное. Она всё же бросила ему через плечо, уже почти теряясь в толпе студентов:

— Увидимся завтра?

Он даже не поднял головы, пальцы быстро бегали по экрану, высвечивая чьи-то сообщения, и он лишь сухо ответил, не глядя:

— Да, да, да.

Девушка почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды, но Анна уже тащила её в сторону новой аудитории, цокая каблуками по кафельному полу и что-то быстро болтая про конспекты и домашние задания.

А вечером, когда за окном стемнело и общежитие наполнилось тихим гулом голосов из соседних комнат, Люси сидела за столом с учебником по органической химии, раскрытым на главе про ароматические соединения. Напротив неё на кровати спала соседка, свернувшись калачиком под одеялом и тихо посапывая, и единственным источником света была маленькая настольная лампа с жёлтым абажуром, от которого на конспекты ложились мягкие, уютные тени. Люси уже второй час пыталась запомнить формулы бензольных колец, но в голову лезло всё что угодно, кроме химии: и ухмылка Эрика, уткнувшегося в телефон, и смех тех девчонок в душевой, и далёкий океан, который она, наверное, никогда не увидит. Она устало потёрла глаза, чувствуя, как веки наливаются тяжестью, и уже собиралась перевернуть страницу, когда дверь в её комнату настежь распахнулась.

— Ты что, с ума сошла? — прошипела Люси, оборачиваясь и прижимая руку к груди, но это была Анна — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с охапкой одежды в руках, похожей на маленькое, цветное облако из топов, юбок и блестящих тканей.

— Собирайся, мы идём на вечеринку, — заявила подруга без всяких предисловий, кидая наряды на Люсину кровать прямо поверх конспектов. — Я больше не могу смотреть, как ты тут сидишь и киснешь над своей химией. Ты вся зелёная уже, как эти твои бензольные кольца.

— Аня, у меня завтра тест, — устало возразила Люси, но подруга уже рылась в её шкафу, вытаскивая какие-то вешалки и критически их осматривая, поджимая губы.

— Тест будет и послезавтра, и через неделю, а жизнь — один раз. Ты видела свои глаза? Ты похожа на привидение, честное слово. Давай, вставай, я сама тебя переодену, если не хочешь.

Анна вытащила чёрное, короткое платье, которое Люси купила ещё год назад и ни разу не надела, повертела его перед собой и довольно кивнула.

— Вот это то, что надо. И туфли мои возьмёшь, у меня там новые, на низком каблуке, чтобы ты не хромала как старая бабка. И косметику я принесла, даже тени с блёстками, представляешь?

Люси попыталась возразить ещё раз, но Анна уже стаскивала с неё домашнюю, растянутую кофту, командовала, чтобы поднимала руки, и через пять минут девушка стояла посреди комнаты в чёрном платье, которое облегало её худую фигуру и делало её почти взрослой, а не просто вечно испуганной студенткой.

Анна довольно отступила на шаг, сложила руки на груди и сказала:

— Вот теперь ты похожа на человека. Давай, спать будешь завтра, а сегодня мы идём отрываться, я тоже хочу познакомиться с кем-то, — заявила, сверкая глазами.

Люси скептически посмотрела на неё, обхватив себя руками за плечи, и спросила устало, почти безразлично:

— Зачем?

Хоть она и встречалась с Эриком, но не чувствовала себя с ним счастливой, нужной или любимой, ничего, будто была лишь его дополнением, красивой деталью, которую можно поставить на полку и вспоминать только когда удобно. Она задумчиво прикусила губу, чувствуя, как внутри борются желание остаться и странное, почти забытое любопытство, но Анна не отставала, уже протягивая ей туфли и подталкивая к зеркалу.

— Пойдём просто ради меня… пожалуйста, — жалобно произнесла подруга, сложив руки на груди и выпятив нижнюю губу, как обиженный ребёнок.

Люси приподняла глаза к потолку, тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри борются усталость и нежелание спорить, и бросила взгляд на часы. Время показывало двенадцать, стрелки замерли, будто тоже устали за этот бесконечный день.

— Там уже всё закончилось, вечеринка начиналась в десять, — сказала она, надеясь, что этот довод сработает.

Анна рассмеялась звонко и легко, и её рыжие кудряшки запрыгали вокруг лица.

— Ты чего? Сейчас только всё началось!

Девушка покачала головой и перевела взгляд на фотографию, что стояла на тумбочке в простой деревянной рамке. Там они с Эриком счастливо улыбались, обнявшись на фоне какого-то парка, и солнце золотило их волосы. Она подумала с горечью, от которой заныло где-то под рёбрами: «Что я за плохая девушка, что даже не могу поддержать своего парня».

— Хорошо, — в итоге согласилась она, подошла к тумбочке, взяла в руки флакон любимых духов, которые берегла только для самых важных встреч, и пшикнула на запястья, сначала на левое, потом на правое. В комнате мгновенно расцвёл морской аромат — солёный, свежий, с нотками чего-то далёкого и манящего, будто они резко оказались у воды, и девушка на секунду закрыла глаза, вбирая этот запах в себя всей грудью.

Анна радостно закричала, но Люси быстро прижала палец к губам и грозно прошипела:

— Тццц.

Она покосилась на свою соседку, та недовольно перевернулась в кровати, натянула одеяло на уши, что-то пробормотала во сне и затихла.

— Она спит, не переживай, — шепнула Анна, хватая её за руку своей горячей ладонью и таща к выходу, даже не дав Люси как следует поправить платье.

Они выскользнули из общежития в тёплую ночь, полную звёзд и влажного ветра, который тут же растрепал им волосы, и пошли по узкой тропинке за кампус — туда, где начинался старый сосновый лес. Люси знала это место: студенты часто устраивали там вечеринки на поляне у заброшенного кострища, подальше от глаз охраны и преподавателей, которые делали вид, что ничего не знают. Ещё издалека было слышно, как гремит музыка с глухими басами, от которых вибрировало в груди и хотелось то ли бежать обратно, то ли, наоборот, идти быстрее. Воздух пах дымом костра и дешёвым алкоголем, и чем ближе они подходили, тем громче становились голоса, смех, чьи-то пьяные выкрики.

Поляна в лесу оказалась залита оранжевым светом большого костра, который метался в импровизированной яме из камней, подбрасывая к небу снопы искр. Вокруг было полно народу: кто-то сидел на бревнах, тесно прижавшись друг к другу и целуясь так, будто никого вокруг не существовало. Кто-то танцевал прямо на траве, раскинув руки в стороны и покачиваясь в такт медленной музыке, льющейся из чьей-то портативной колонки. Парень в мятой футболке пытался открыть бутылку зубами, рядом с ним девушка с распущенными волосами звонко хохотала, запрокинув голову к звёздам. Чуть в стороне трое волейболистов пили пиво прямо из горла и громко обсуждали чью-то подачу, чередуя слова грубыми шутками, от которых некоторые проходящие девушки краснели, а другие закатывали глаза.