Горничная для миллионера

В такие моменты мне всегда было жалко жену. Хотя, если уж на то пошло, я ей никогда не изменял. Может, именно поэтому она до сих пор со мной живёт, спустя более сорока лет нашего брака. Да, я ещё тот козёл! И все думают, что я «ходок» налево, но нет. Я слишком люблю и уважаю свою жену. Поэтому я лишь делал вид, что изменяю, но на самом деле у меня никогда не было ни одной любовницы с тех пор, как я женился на ней. Она — моя жизнь!..

И я искренне надеюсь, что Лина станет для моего сына тем же самым — опорой, настоящей женщиной, а не мимолётной страстью. Пусть она будет для него тем, кем я всегда хотел быть для своей жены: надёжной, честной и любимой.

Поначалу мне Марина нравилась своей размеренностью и уравновешенностью — казалось, в ней нет ни одной лишней эмоции. Но вскоре после их свадьбы я заметил: и она начала подбивать клинья ко мне. Это в итоге полностью разрушило жизнь моего сына. Чуть позже он стал на меня проверять женщин, с которыми встречался: многие из них косяком отворачивались при встрече со мной — и исчезали так же быстро, как появились.

А тут появилась Лина — настоящее чудо природы. Я порву любого за неё, даже сына. Эта девочка чиста душой и сердцем, откровенна как никто из тех, кого мне доводилось встречать за всю жизнь. За неё я готов горой встать. Сын получит от меня по полной программе, если будет с ней обходиться недостойно — особенно сейчас, пока она лежит в больнице со всеми детьми. Несмотря на то что ей выделили VIP‑палату, она там как будто одна — и рядом с ней целых пять младенцев: не один, не два — а сразу пять! Блядь… Когда я был молод, мы с женой всецело вкладывались в развитие своих детей, тащили на себе многое. А что сейчас будет с Линой? Ей всего девятнадцать, и мысли об этом гложут меня до основания.

Твою ж мать! Без мата тут не обойтись… Как же им помочь организовать всё, чтобы между собой не переругались — имею в виду сына и невестку? Одно дело — приезжать время от времени понянчиться, другое — справляться с пятёрней ежедневно. Но я так просто не сдамся: я помогу нашей девочке всем, чем смогу. Пусть знает — у неё есть опора.

— Люся, — выпалил я, придя домой после утомительного дня, — мы переезжаем к нашим детям.

Я сказал это твердо, без раздумий: хватит чужих слов и промедлений, пора действовать, быть рядом и поддерживать тех, кто в этом нуждается сильнее всего.

— Спасибо тебе, милый, — ответила она, и в её голосе дрогнула радость. — Я как раз собиралась предложить то же самое.

Мы переглянулись — и в этом взгляде было столько решимости, сколько не хватало за все года, что мы прожили вместе. Я знал: вместе мы справимся со всем.

Я с удивлением смотрел на жену — она никогда так со мной не разговаривала, по крайней мере в последние лет шестнадцать. С тех пор, как возник конфликт с Мариной: будучи беременной от моего сына, она вцепилась мне в шею, и Люся застукала нас тогда — отношения уже не были прежними.

— Ты правда согласна на это? — спросил я, не веря своим ушам.

— А ты как думал? — ответила она. — Ты забыл, что я тебе говорила? Вспомни, как по‑молодости я обещала, что хочу хотя бы пять детей. У нас этого не получилось, а тут судьба сама подбрасывает шанс.

— Ох, как же я тебя люблю, моя жёнушка, — выдавил я, прижимая Люсю и укладывая её на кровать.

— Отстань ты, старый хрыч! — рассмеялась она.

— Да не старый я совсем, — парировал я, — проведи рукой — и убедишься сама.

Мы расхохотались и залезли под одеяло, наслаждаясь минутой близости, как будто мир вокруг на время перестал существовать. Но утром предстоял нелёгкий разговор со всеми детьми. Я планировал подключить и Вику — только бы она хоть как‑то прониклась к племянникам и племянницам. Моя дочь, к сожалению, оказалась бесплодной, но кто знает: жизнь непредсказуема, и, может, у неё ещё всё изменится, стоит только захотеть.

Как же это всё организовать? Первое, что пришло в голову — свести Вику с Линой, ведь между ними уже завязалась дружба, и моя дочь успела проникнуться к невестке. Но как удержать это сейчас? После родов Лина наверняка будет как на грани: целых пять младенцев — нормальный человек этого не выдержит. И в доме постоянно будет ходить множество посторонних людей. Как настроить всех так, чтобы они не поучали её и не давили советами? Надо собрать семью и устроить серьёзный совет.

Мы лежали молча и думали о будущем: о детях, о хлопотах и о том, как важно сейчас не растеряться, а действовать сообща.

Я с утра, ровно в восемь, экстренно собрал всех в доме у сына и начал разговор:

— Так‑с, товарищи, родственнички! — объявил я, — вы сами понимаете, что у нас происходит в семье. Думаю, что как минимум на ближайшие полгода нам всем придётся поселиться в этом доме.

— Я только за! — сразу отозвалась Вика. — Понимаю, что недосыпа будет невпроворот из‑за армии племянников и племянниц, но оно того стоит. Представляю, что будет, когда они подрастут — в три‑четыре года устроят нам настоящую весёлую жару!

— Значит, решено единогласно, — подтвердил я, чувствуя, как в груди разгорается решимость.

— А нашего с Линой согласия вы не собираетесь спрашивать? — возмутился Алекс.

— Не будь идиотом, — резко вмешалась Люся. — Вы вдвоём одновременно не справитесь с пятью детьми! Лина психологически может не выдержать такого испытания. Так что вам придётся потерпеть нас в своём доме — по очереди, по сменам, с расписанием ночных дежурств и чёткими обязанностями. Мы поможем организовать всё: кто на кормления, кто на походы в аптеку, кто будет укладывать малышей. Без плана не обойтись.

В комнате повисла пауза: взгляды переходили с одного на другого, в каждом было и недоверие, и усталость, и — что важнее — готовность действовать. Я понял: с таким подходом мы выстоим.

Лина.

Чует моя задница, что всё это так просто не закончится! Завтра нас уже всех выпишут. Марина успела исчезнуть из больницы, а её детей начали приносить мне по очереди. Я одна в палате, и вокруг меня пять кроваток-тележек для новорожденных. Мои дети уже круглосуточно со мной, а вот детей бывшей Алекса приносят лишь на короткое время и забирают обратно, давая мне хоть немного передохнуть.

Страх сковывает меня: как я справлюсь со всеми одновременно, будучи уже дома? Со своими тремя детьми мне порой тяжело физически одной, а тут — целых пять малышей без помощи медиков. Очень надеюсь, что крыша моя останется на месте и никуда меня не утащит! Но так страшно возвращаться домой… Лина, держись! Ты же не нюня! Ты со всем справишься! Ты нужна детям! Теперь они — главное в твоей жизни!

Наступил день выписки. Нас пришло встречать всё семейство, исключением была только Марина. Когда всех пятерых детей упаковали и выдали по одному: Алексу, Николаю Станиславовичу, Людмиле Николаевне, Виктории и даже Тасе, — меня оставили с моим пакетом, где были сложены вещи, и вручили огромный букет разноцветных роз.

Когда мы вышли из роддома, я поймала себя на мысли, что в этот момент я счастлива, хоть и уставшая от больничных стен. Мне хотелось скорее оказаться дома, помыть детей, накормить их и самой привести себя в порядок.

Как же мило выглядели Вика и Тася с детьми на руках! Таська всё время старалась вглядеться в маленькое личико своей драгоценной ноши, словно боялась пропустить что-то важное.

Дома, в смежной ванной с детской комнатой, мне по очереди приносили детей, чтобы я их искупала. Алекс стоял рядом и помогал мне. В детской их умело одевала Людмила Александровна, после чего укладывала в кроватки. Когда дети были вымыты и уложены спать, меня завалили вопросами: кто из них кто. Имена мы с Алексом заранее придумали по переписке в телефоне, оставалось лишь распределить их по всем детям.