Страница 4 из 63
— Ладно, справедливо. Значит, виноваты оба, — улыбка сошла с его лица по щелчку пальца. — Ты на психологию?
— Да.
— Тогда нам по пути.
Он развернулся и уверенно зашагал к главному корпусу, словно даже не сомневался, что Эмили пойдёт следом. Она поколебалась всего секунду. Внутри здания было прохладнее. Кондиционеры гудели под потолком, по коридорам тянулся запах сигаретного дыма, дешёвого одеколона и пыли. Студенты шумели, перекрикивали друг друга, хлопали дверями аудиторий. Леон ловко пробирался через толпу.
— Не переживай, — бросил он через плечо, остановившись у входа в аудиторию, — в первые дни все опаздывают.
Тяжёлая дверь закрылась за спиной с глухим щелчком, и Эмили на секунду замерла на пороге. Внутри пахло пылью, старым ковролином и холодным воздухом кондиционера. Огромная амфитеатральная аудитория полукругом уходила вниз, к длинному столу преподавателя и зелёным доскам, исписанным бледными следами мела. Студенты постепенно занимали места. Кто-то лениво поднимался по ступеням, прижимая к груди толстые папки, кто-то уже развалился на задних рядах, закинув ноги под изогнутые парты. Девушки в ярких летних блузках истерично смеялись, перекрикивая гул голосов, а группа парней рядом с ними развалилась на стульях с той ленивой уверенностью, какая бывает только у людей, считающих университет временной помехой лету. У распахнутого окна щёлкнула зажигалка — запах сигаретного дыма тут же смешался с ароматом дешёвого одеколона и потной одежды. Под потолком ровно гудели лампы. На экране проектора уже горел первый слайд с надписью: «Введение в психологию».
— Давай в сюда, — Леон кивнул на свободные места в среднем ряду.
Эмили медленно последовала за ним, пробираясь между закруглёнными столами. Ей казалось, будто все здесь уже знают друг друга, и только она одна выглядит потерянной. Она мысленно поблагодарила Леона за то, что составил ей компанию.
Внизу, возле кафедры, женщина лет сорока пяти раскладывала бумаги рядом с проектором. Невысокая, полная, с пышными рыжими волосами и спокойными движениями человека, привыкшего к вниманию аудитории. Накрашенные алой помадой пухлые губы застыли в лёгкой ухмылке. Она что-то отметила в журнале, затем подняла взгляд на постепенно затихающий зал.
Несколько студентов торопливо заняли последние места. Кто-то со скрипом отодвинул стул. На заднем ряду нервно засмеялись, но смех быстро растворился в общем шорохе. Преподавательница поправила массивные очки в роговой оправе и положила ладони на кафедру.
— Доброе утро, — произнесла она ровным, уверенным голосом. — Меня зовут профессор Холли Коллинз, и с этого дня мы начнём изучать одну из самых опасных вещей на свете — человеческий разум.
В аудитории стало так тихо, что Эмили услышала гул кондиционера у себя над головой. Профессор Коллинз начала лекцию. Она говорила о теориях поведения спокойно и размеренно, прохаживаясь вдоль кафедры. Её голос был низким, мягким, убаюкивающим, и аудитория слушала на удивление внимательно — даже те, кто в начале лекции шумел громче всех. На столе перед Эмили лежал раскрытый блокнот, но вместо конспекта на полях постепенно появлялись беспорядочные линии и тёмные квадраты, которые она машинально заштриховывала карандашом. Справа сидел Леон. Он полулежал на стуле, вытянув длинные ноги под партой, и крутил между пальцами ручку. Его тёмная рубашка была расстёгнута у воротника, а взгляд блуждал по аудитории с праздным безразличием человека, которому всё вокруг давно наскучило. Эмили старалась не смотреть на него слишком часто.