До скорой встречи

Он начинает покрывать меня поцелуями, спускаясь от ключиц к груди. Берет один сосок в рот и сильно прикусывает. Мои соски крайне чувствительны к его ласкам, и я стону.

— Знаешь, что я больше всего в тебе люблю, Ари?..

Он продолжает осыпать меня поцелуями после того, как выпускает мою грудь. Его губы мягко касаются моего живота, и внутри меня всё сжимается от паники. Страх обжигает изнутри. Я боюсь, что он заметит лёгкую округлость внизу живота.

Но он не замечает.

Он снимает с меня белье, опускаясь на колени прямо перед моей истекающей соками киской. Я запускаю руки в его темно-русые волосы, сжимая их, чтобы тело не так сильно дрожало.

— То, какая ты, блядь, сладкая на вкус, — рычит он.

Он берет меня в рот и втягивает клитор. Я стону в его черный галстук. Никакого предупреждения. Я в шоке — он сразу перешел к точке, из-за которой я схожу с ума.

— О Боже! — мой крик тонет в ткани галстука, слова не разобрать.

Он игнорирует меня. Дэнни продолжает сосать мой клитор, и я чувствую, как твердеют соски. Каждая волосинка на теле встает дыбом. Живот напрягается, я борюсь с желанием закричать. Соки всё продолжают вытекать из меня, и я чувствую, что могу потерять сознание в любую минуту, отключиться от этого блаженства.

Он перестает сосать, вместо этого его язык начинает двигаться по клитору вверх-вниз, доводя мой оргазм до предела, до самого взрыва. Он продолжает работать языком, прошивая клитор разрушительными разрядами. Моя голова откидывается на кирпичную стену, я стону, впитывая каждую секунду его губительных ласк. Я уже на грани, но вдруг он отстраняется, оставляя меня в полном отчаянии.

Его язык начинает спускаться по моей щели. Сердце колотится еще сильнее. Пальцы ног поджимаются. Он перестает меня вылизывать и встает. Я смотрю на него снизу вверх, пока он слизывает мои соки со своих губ.

— Твой вкус просто божественен. Никто и близко не стоит с тем, что ты со мной делаешь, — рычит он мне в ухо. Затем вырывает галстук у меня изо рта и бросает на пол.

Дэнни целует меня, и я чувствую свой вкус у него во рту. Его язык раздвигает мои губы, и он целует меня жадно, властно, будто полностью подчиняя себе этим поцелуем. Я пытаюсь поспевать за его напором, подстраиваюсь под каждое движение. Он всё ещё умеет пугать меня одним прикосновением, и я давно перестала этому сопротивляться.

С каждым резким движением он пытается проникнуть своим ртом в меня всё глубже, и я теряюсь в этом ощущении, не желая останавливаться. Но чем агрессивнее он становится, тем больше я беспокоюсь за второе сердце, которое бьется внутри меня.

За нашего ребенка, о котором он ничего не знает. Мои материнские инстинкты переходят в режим боевой готовности; я должна что-то сделать, пока мы не зашли слишком далеко. Я не могу позволить ему снова оставить на мне синяки, как в те первые разы, когда он трахал меня, превращая в покорную любовницу.

— Дэнни… — выдыхаю я дрожащим голосом, умоляя его услышать меня.

Его ладонь ложится мне на шею. Он сжимает пальцы сбоку, а большим пальцем медленно проводит по ключице.

— Мм? — глухо отзывается Дэнни сквозь стиснутые зубы, приподняв бровь.

— Я настроена на что-то более... — я хватаю его большой палец, затягиваю в рот и сильно сосу. Это вызывает низкий рык в груди Дэнни.

— ...ванильное.

Дэнни резко вырывает палец. Он выглядит разочарованным, и я начинаю паниковать.

— Я не по части ванили, Вишенка. Когда я тебя трахаю, я делаю это так, чтобы сломать тебя.

Он замолкает и смотрит прямо мне в глаза, будто заглядывает в самую душу.

— А потом я собираю тебя заново, когда довожу до оргазма, — рычит он, хватая меня за волосы и наматывая их на кулак. Я вскрикиваю.

— Когда я трахаю тебя, я отправляю тебя туда, откуда ты не захочешь возвращаться. А когда я буду готов... — он снова дергает за волосы, и я ахаю.

— Когда на тебе останется мой след… только тогда я позволяю тебе кончить.

Я прикусываю губу.

И мне отчаянно хочется позволить ему взять меня именно так, как он хочет. Со всей его тёмной, жадной жестокостью…

Но я не могу.

— Только сегодня? — прошу, пытаясь потянуть время.

Он стискивает зубы.

— Этого ты хочешь? — спрашивает, отпуская меня. Вместо этого проводит ладонью по моей щеке, медленно отступая, оставляя между нами расстояние, и меня тут же тянет за ним, хочется снова почувствовать его рядом.

Я киваю, щурясь, вглядываясь в его глаза цвета океана.

— Значит, так и будет.

Одним стремительным движением он подхватывает меня на руки. Я обвиваю его за шею, пока он несёт меня наверх, жадно впиваясь в мои губы. Наши поцелуи горячие, полные нетерпения. Он прижимает меня к груди, удерживая под бёдрами, и мы дышим одним воздухом. Он несёт меня в спальню так легко, будто я ничего не вешу, а я окончательно теряюсь в этом поцелуе.

Похоже, это и есть его представление о ванили.

Вскоре мы оказываемся в его спальне. На той самой кровати, в которой я заснула одна, когда он оттолкнул меня на нашем первом свидании. Он медленно наклоняется, и я снова оказываюсь на ногах.

Подойдя к краю кровати, он включает лампу. Свет озаряет постель, высвечивая черные и темно-серые простыни.

Дэнни молчит, начиная раздеваться. Я опускаюсь на край кровати, матрас мягко пружинит подо мной. От движения грудь слегка качается, и от этого зрелища Дэнни весь напрягается. Он берётся за распахнутый ворот рубашки, там, где ещё недавно был галстук, и одним резким движением рвёт ткань на себе. Пуговицы разлетаются в стороны и с тихим стуком падают на пол, а его взгляд всё это время прикован ко мне. Я резко втягиваю воздух, не сводя глаз с рубашки, летящей на пол. Он сорвал её с себя так легко, будто она была из тонкой бумаги.

Я смотрю, как вздымается и опускается его широкая грудь с каждым вдохом, и меня снова накрывает мучительное желание почувствовать его внутри себя. Мой взгляд цепляется за татуировку с песочными часами и латинской надписью. Она снова притягивает меня. Когда-то он говорил, что она означает… но я не помню. Тогда я уснула раньше, чем дослушала.

При свете лампы отчётливо виден рукав на его руке: ангелы и демоны, прорисованные до мельчайших деталей. По предплечью проступают вены. Он отворачивается ко мне спиной, и я прикусываю губу, наблюдая за ним. Он отводит плечи назад, и в тишине раздаётся сухой хруст позвонков. Потом бросает телефон и пачку сигарет на прикроватную тумбу.

И передо мной снова его огромная татуировка Мрачного Жнеца. Как всегда, пугающе живая. Будто смотрит прямо на меня. Чем дольше я в неё вглядываюсь, тем сильнее внутри поднимается тревога. От одного взгляда по спине пробегает холодок. Это уже смешно. Как можно бояться татуировки? Глупость какая.

Зияющая рана, которую я помогала зашивать в Ираке, стала просто еще одним шрамом. Она так хорошо затянулась, что сейчас ее почти не видно; сердце пропускает удар от мысли, что я помогла ему восстановиться.

Я опираюсь на локоть, полулежа. Он снова поворачивается ко мне и ухмыляется. Спускает брюки, стягивает носки.

Его огромный член вырывается на свободу. У меня округляются глаза, внутри всё сжимается от страха. К этому зрелищу я никогда не привыкну. Длинный. Толстый. Твердый как камень и готовый меня уничтожить.

Вид вен на его члене заставляет меня облизать губы. Я скучала по его вкусу. По тому, как он без зазрения совести заставлял меня давиться им в вертолете.

Дэнни откидывает одеяло. Простыни касаются моего локтя. Он ложится на кровать, увлекая меня за собой. Рывком усаживает меня на себя, я тяжело дышу.