Страница 62 из 106
Дэнни качает головой:
— Не плачь из-за меня, детка. Не нужно. Единственный раз, когда я хочу видеть твои слёзы, — это когда я трахаю тебя.
Его сжатые губы медленно растягиваются в мрачной, опасной усмешке.
Запах сладкого виски ударяет в нос, окутывает меня целиком. Он настолько насыщенный, будто Дэнни пил не один час. Я сразу начинаю гадать, почему он выпил столько, что запах пропитал даже его одежду. И всё же меня тянет к этому запаху. Он возбуждает меня, и мне даже становится неловко за это. Алкоголь и сигареты, смешавшись, создают опьяняющее сочетание, от которого мне хочется ещё ближе прижаться к нему, почувствовать его вкус… только его.
— Дэнни… ты пьян? — поднимаю на него взгляд. Он облизывает губы, сверкнув безупречными белыми зубами.
— Это моя последняя ночь здесь. Зачем проводить её трезвым? — небрежно бросает он.
Я хмурюсь. Начинаю понимать, что выпивка — часть сущности Дэнни. И это огорчает меня, потому что я знаю: в глубине души он такой из-за той тьмы, которая каждый день пожирает его изнутри.
— Небо сегодня такое красивое, — тихо говорю я, мягко переводя разговор. — Иногда мне хочется уметь летать… потому что я знаю… знаю, что Пол… он там. И мне просто хочется быть ближе к нему. У нас были планы… у него были планы, — голос срывается.
Эта ночь стала самой тяжёлой и эмоциональной с тех пор, как умер мой брат. Да и последние сорок восемь часов вообще. Разгромленная комната, то, как я нарушила обещание, данное себе и Богу, забота о Вайолет и её страшной истории — всё это навалилось разом.
Я замечаю, как меняется язык тела Дэнни.
— Пойдем. Хочу тебе кое-что показать, — он приподнимает мой подбородок и мягко проводит пальцем по нижней губе.
— Куда?
— Я попросил об одной услуге. Забавно, что ты заговорила о полетах. — Он усмехается.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, смахивая слезу и невольно улыбаясь.
Дэнни смотрит на меня с ухмылкой, берет за руку, и меня словно прошибает током.
— Увидишь.

Мы с Дэнни едем в машине к аэродрому военной базы. Дорога занимает совсем немного времени, всё на территории расположено компактно.
Ночь тёмная, но луна даёт достаточно света, чтобы мы могли ориентироваться. Вдоль взлётного поля выстроены «Апачи»16, «Блэк Хоуки»17, «Чинуки»18 и самолёты — всё аккуратно, по порядку. Но несколько машин уже стоят на полосе, готовые к вылету. Воздух наполняют рёв двигателей и гул вращающихся лопастей.
Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее вибрация и громче шум. Дэнни открывает мне дверь машины, и я колеблюсь, поскольку понятия не имею, что он задумал. К тому же я почти уверена, что мне нельзя находиться в этой зоне.
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда он берёт меня за руку и помогает выйти из машины.
— Ты когда-нибудь летала на вертолёте? — его вопрос застаёт меня врасплох.
Я открываю рот, чтобы ответить, но в горле пересыхает. У меня учащается сердцебиение, и я кашляю. Я ужасно боюсь летать, самолётов и высоты в целом. Я никогда не каталась на американских горках и не ходила в походы в горы. Акрофобия для меня не просто слово.
Дэнни смеётся, видя моё замешательство:
— Ты в порядке?
— Прости… просто… я до ужаса боюсь высоты. И нет, я никогда не летала на вертолёте. Когда бы у меня вообще появилась такая возможность?
Он качает головой и наклоняется к моему уху:
— Значит, ещё одно «впервые», в котором я поучаствую. — Он широко ухмыляется.
От его слов у меня буквально отвисает челюсть. Я слегка отталкиваю его:
— Дэнни! Я ни за что не полечу на вертолёте! Да и вообще, мне, наверное, здесь находиться запрещено.
— Запрещено, но, как я уже говорил, один мой хороший друг — пилот «Блэк Хоука». Я хотел показать тебе, каково это — летать на нём.
Его рука находит мою, пальцы переплетаются, и он настойчиво тянет меня за собой. Я пытаюсь сопротивляться, но его хватка лишь усиливается.
— Нет, Дэнни, остановись! Я боюсь летать! — отчаянно вырываю руку, но тщетно.
Мы приближаемся к группе военных в камуфляже, стоящих возле работающих вертолетов. Я буквально упираюсь и тяну назад, как ребёнок, которого тащат за руку, пока он закатывает истерику.
Но чем ближе мы подходим, тем сильнее мне становится неловко. Я перестаю вырываться. Щёки горят. Я всё ещё в медицинской форме, а ветер от винтов начинает усиливаться, покрывая кожу мурашками. Дэнни одет в тёмно-зелёную футболку — оттенок настолько глубокий, что почти коричневый, — чёрные брюки «Oakley» и ботинки.
Мы останавливаемся в нескольких шагах. Все мужчины поворачиваются к Дэнни — на лицах широкие улыбки, они явно рады его видеть. Наконец он отпускает мою руку.
— О, посмотрите-ка, кто это у нас? Сам мистер Мрачный Жнец решил составить нам компанию на сегодняшнем вылете.
Высокий, привлекательный мужчина подходит к нам и протягивает Дэнни руку. Они обнимаются по-братски, хлопают друг друга по спине, а затем Дэнни так же тепло здоровается с остальными четырьмя мужчинами. Неужели все здесь знают Дэнни?
— Ты же знаешь, я никогда не упускаю шанс полетать, Рид. Если бы мне так не нравилось быть на передовой, я бы давно летал с вами и управлял этими крутыми штуками, — говорит Дэнни и подмигивает. Он улыбается, сверкая ровными белыми зубами, и от этого захватывающего, дерзкого выражения его лица у меня едва не подкашиваются ноги.
Я неловко стою позади него, буквально прячась за его огромной спиной.
— Так это и есть Ари? Медсестра, которая помогла спасти жизнь Рукера? — раздаётся незнакомый голос, Дэнни отходит в сторону, и моё укрытие исчезает. Должно быть, он рассказывал им обо мне.
Чёрт. Теперь придётся общаться. А это как раз то, что я люблю меньше всего.
— Привет… — мой голос срывается, я прочищаю горло и неловко машу рукой, стоя рядом с Дэнни.
Один из мужчин — лысый, с грубоватой внешностью — окидывает меня взглядом сверху вниз, а затем протягивает руку для приветствия. Его взгляд вызывает у меня дискомфорт. Дэнни чувствует моё напряжение и кладёт руку на мою поясницу, словно посылая им негласное предупреждение.
— Мы можем из-за этого вляпаться в неприятности, но друг Жнеца и Рукера — наш друг, — говорит он. Я пожимаю руку и киваю в ответ.
— Ладно, пора, народ, летим! — Рид хлопает в ладони, машет рукой над головой и направляется к «Блэк Хоуку».