Страница 57 из 106
Лори уходит сразу после того, как помогает мне замаскировать засосы и укусы. Почти восемь вечера. До конца смены остается два часа, а Вайолет Редд всё ещё спит. Я прохожу мимо её палаты каждые двадцать–тридцать минут, чтобы заглянуть внутрь и проверить её состояние.
Раньше Дэнни написал, что будет ждать меня в холле после смены. Другая медсестра сменит меня. Он сказал, что приготовил сюрприз, и я пытаюсь представить, насколько это вообще может быть романтично. Мы на военной базе, в зоне боевых действий. О каком ужине при свечах может идти речь? Хотя… может, романтика вообще не про Дэнни. Он не похож на такого.
То, что я испытываю к Дэнни, совершенно не похоже на всё, что было раньше. Это как сон, из которого не хочется просыпаться. Быть втянутой в пучину его внутренних демонов… это переворачивает весь мой мир.
Он не мягкий, но с ним приятно. И он обжигает. Прям как виски.
Смена проходит спокойно. Мне не нужно беспокоиться о других пациентах, кроме Вайолет. Доктор Диас закрепил меня только за ней. Я снова иду по коридору, проверяя её состояние.
Смотрю на часы — и вдруг натыкаюсь на мужчину в коридоре. Наши тела сталкиваются, вырывая меня из мыслей. Я опять проходила мимо палаты Вайолет, отвлеклась на время и не смотрела вперёд.
— О боже, простите… — выдыхаю. Мы оба хватаемся за плечи друг друга, чтобы не упасть. Глаза расширяются, когда я понимаю, что это Кейн. Его длинные чёрные волосы, как всегда, зачесаны назад. В глазах тревога, но он явно рад меня видеть.
— Ари Альварес. Моя любимая медсестра, — усмехается Кейн, глядя на меня. Его руки крепче сжимают мои плечи, прежде чем он отпускает меня. По какой-то причине Кейну нравится называть меня полным именем. Он высокий и широкоплечий, как и остальные из его команды. Хотя Дэнни всё равно выше всех.
Неужели все «морские котики» такие громадные?
— Здравствуйте, мистер Слотер, что вы здесь делаете? — вежливо спрашиваю я.
— Да ладно, Ари. Просто Кейн. Мы уже обсуждали это. Не надо обращаться ко мне по фамилии, — он ухмыляется.
Нельзя отрицать, что Кейн Слотер хорош собой. Его голубые глаза темнее, чем у Дэнни, насыщенного, глубокого оттенка, как тёмное море. И всё же эта глубина не вяжется с его характером. В каждом нашем разговоре Кейн был мягким и внимательным. Поэтому, когда он пригласил меня на свидание, я, наверное, ожидала этого, но точно не в тот момент, который он выбрал. Каждый раз, когда он навещал нас с мамой, я почти не обращала на него внимания. Мне было больно. Я завидовала всем друзьям Пола, которые вернулись домой, тогда как мой брат уже никогда не вернётся.
Невольно представляю, что было бы, если бы сказала Кейну «да». Может… так всё стало бы намного проще. Было бы легче увлечься им, а не Дэнни. Но это было бы ложью. Моё сердце тянется к другому… к нему.
Чем дольше я смотрю на Кейна, тем отчетливее вижу: за его лукавой улыбкой скрывается нечто большее. Это потребность. И я не могу ему ответить. Всё его красноречие говорит само за себя. И всё же маленькая часть меня… хочет поддаться.
— Прости, — тихо говорю я.
— Отвечая на твой вопрос, я зашёл проведать Рукера. Этот болван даже не сказал, что улетел в Германию. Я бы тогда выспался нормально. Завтра утром снова выдвигаемся.
— Да… скорее всего, его доставят в Германию, а потом переведут в Штаты, когда состояние стабилизируется, — киваю, чувствуя неловкость.
Я всё ещё не дала ему ответ. Кейн звал меня в USO на фильм в один из его выходных, и тогда я не знала, что сказать. Сначала это было «может быть», но теперь… точно нет. Я не могу так поступать, ни с собой, ни с ним. Встречаться одновременно и с Кейном, и с Дэнни — для меня это неприемлемо. Сейчас моё сердце занято только одним из этих безумных «морских котиков».
— Так что, ты подумала о моём предложении? Понимаю, USO — не самый шикарный вариант, но здесь особо не разгуляешься, — вздыхает Кейн.
— Я подумала… и я просто не могу. Я…
Я сплю с Дэнни.
Но не говорю этого, лишь сжимаю губы и переминаюсь с ноги на ногу, глядя в пол. Я ужасна в таких разговорах.
— Встречаешься с кем-то? — пытается закончить за меня Кейн.
— Нет! — почти кричу я, резко обрывая его. Кейн отшатывается от такой реакции, внимательно изучая моё лицо.
Встречаюсь ли я с кем-то?
Технически… да? Но я не хочу объявлять себя занятой, когда сама не уверена. Мне нужно подтверждение. Мне нужно услышать это от него. Хотя слова Дэнни всё ещё звучат в голове: больше ни один член не будет во мне. Пожалуй, можно сделать вывод, что он не собирается делить меня ни с кем.
— То есть… может быть? Я не знаю, — смотрю на Кейна виновато.
Он сжимает челюсть, а губы растягиваются в натянутой полуулыбке. Мне больно вести этот неловкий разговор. Я не могу отрицать, что Кейн меня привлекает, но следовать этому чувству кажется неправильным.
— Понимаю. Больше ничего не говори, — Кейн разжимает челюсть, наклоняется ко мне и мягко целует в щёку.
Я закрываю глаза, когда его губы касаются кожи, и по телу разливается тепло. Рядом с ним я всегда это чувствую. Поднимаю взгляд, но он уже смотрит куда-то за мою спину.
— Кто бы он ни был… ему повезло.
Он выдавливает улыбку и пристально смотрит мне в глаза. Что-то внутри меня дёргается от его неожиданного признания. Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю.
Внезапно по всему зданию разносится крик женщины. Все вокруг замирают, включая персонал. Я точно знаю, откуда он. Палата Вайолет. Она проснулась.
— Мне надо идти. Спокойной ночи, Кейн, — торопливо выпаливаю я и почти бегу к ней.
Кейн выглядит обеспокоенным, но разворачивается и уходит в противоположную сторону.
Я уже почти у палаты Вайолет, кроссовки скрипят, когда резко останавливаюсь на бегу. Вскоре оказываюсь перед стеклянными дверями. Она бьётся в истерике, и только теперь я замечаю: её привязали к больничной койке. Сердце колотится, я не знаю, что сказать или сделать. Наверняка ремни лишь усиливают её тревогу и страх. Мы пристегиваем пациентов только тогда, когда они опасны для окружающих или для самих себя.
Ко мне подбегает доктор Диас. Он встаёт рядом, и мы вместе смотрим на Вайолет сквозь стеклянные двери. Не отрывая взгляда от пациентки, он шепчет мне на ухо:
— Иди к ней. Я буду снаружи с седативным. Но если сможешь с ней поговорить, успокоить, дать понять, что мы здесь, чтобы помочь, и что она в безопасности, — это будет лучше.
В руке у него уже шприц, готовый к применению. Он смотрит на меня усталыми глазами, ожидая ответа.
— Конечно, доктор. Я сделаю всё, что смогу.
Вайолет продолжает кричать и плакать. Я медленно вхожу в палату и направляюсь к ночнику в углу. Включаю его, добавляя немного света. Капельница и монитор показателей — справа от неё, я — слева, у стены напротив.
Её избитое лицо опухло. Мне хочется расплакаться, когда в голову лезут мрачные мысли о том, через что ей пришлось пройти, но я держу эмоции под контролем. Нас учат не показывать тревогу, ведь пациенту это не поможет.
Длинные волосы Вайолет красивого тёплого оттенка между каштановым и рыжим спутаны и разметались по плечам. Она выглядит истощенной, на руках видны следы побоев.
Каждый раз, когда она дергается, вена с подключенной капельницей натягивается. Ещё немного и она вырвет иглу. У меня внутри всё сжимается.
— Вайолет, всё хорошо. Тебе ничего не угрожает. Ты в военном госпитале в Ираке. Ты можешь мне доверять, — умоляюще говорю я, медленно приближаясь к ней. Тревога пульсирует в венах, я чувствую себя беспомощной, но изо всех сил стараюсь её успокоить. Наверняка она и так понимает, где находится, но я надеюсь, что напоминание о безопасности поможет ей прийти в себя.