Страница 44 из 106
Разумеется, я с блеском прошёл эту маленькую проверку на ЧМТ, которую устроила Ари. Приятно осознавать, как легко мне удаётся вывести её из равновесия. Её тело буквально молило, чтобы я взял её в той больничной палате. Она хотела этого, но я сдержался. Я не стану показывать ей, насколько порочным могу быть на самом деле. Она не понимает. Я должен защитить её. Даже если придётся защищать от самого себя. От извращённой стороны моей натуры.
Поражает только, насколько упрямой может быть моя наивная Вишенка. Я не могу заставить её вернуться домой, но не перестану пытаться. Ей не место здесь. Скоро я уеду, и не смогу приглядывать за ней. От этой мысли мне становится не по себе.
Доктор Диас дал добро, теперь жду оформления. Команда вышла без меня, и всё пошло наперекосяк на миссии, с которой меня сняли. Телефон взорвался от уведомлений — я сразу понял: дело дрянь.
Они отправились без меня — и всё полетело к чёрту. Им не удалось вытащить второго заложника, Дэймона Хоука. Кейн сообщил, что Рукер тяжело ранен и его эвакуируют в тот же госпиталь, где нахожусь я.
Я должен был быть там.
Мои руки сжимаются в кулаки от тревоги и гнева, которые я изо всех сил сдерживаю. Я в маленькой комнате ожидания госпиталя, жду новостей о состоянии Рукера. Кейн сидит рядом, он так же на взводе, как и я. Лопес ушёл отдыхать.
Рукер — один из самых близких мне парней в команде, после Кейна. Ему тридцать семь — самый старший из нас — и он всё ещё в отличной форме. Он у нас самый мудрый. Когда мы не на задании, то вместе ходим пить, на охоту или на рыбалку. Между нами братские отношения и непоколебимое уважение.
У Рукера дома две дочери-двойняшки и жена. Их лица не выходят у меня из головы — больно было сообщать его супруге о том, что случилось.
Рукер взял с меня обещание: если с ним что-то произойдёт, именно я должен позвонить его семье. В основном потому, что его жена хорошо меня знает. Мы не раз устраивали барбекю у них или у меня дома. Его жена — добрая душа. Слишком ранимая, всегда переживает за мужа. Рукер ясно дал понять, что ему спокойнее, если такие новости услышат от меня, а не от кого-то из штаба, кто даже не знает его лично.
Она ответила после двух гудков. У неё был разгар дня, когда я позвонил, мы на пару часов опережали её часовой пояс.
Ноэль взяла трубку сразу. Я слышал, как дрожит её голос; она знала, что звонок от меня, пока Рукер на задании, не сулит ничего хорошего. Я сказал ей, что Рукер в госпитале, его срочно оперируют, и пока неизвестно, выкарабкается ли он.
Она закричала и разрыдалась. Я вздрогнул от звуков в трубке — так звучит сердце, разбившееся на миллион осколков. Никто не хочет получать такой звонок. И это едва не сломало меня.
Я заверил её, что он жив, но честно добавил: ситуация крайне нестабильна. Закончив разговор, я уставился в экран телефона, не зная, чем себя занять. Нужно было отвлечься, иначе я бы ворвался в операционную и потребовал ответов.
Это было вчера. Сейчас около четырёх утра, а я не сплю — меня переполняет ярость. Я злюсь на протоколы, из-за которых меня оставили в тылу. Начинаю листать галерею в телефоне. Нужно чем-то занять голову. Пролистываю в самый верх и останавливаюсь на фото, где мы вчетвером: Кейн, Пол, Рукер и я. Мы на рыбалке на лодке Кейна во Флориде. Пол поймал самого крупного красного окуня, которого мы когда-либо видели. Он гордо держит его, широко улыбаясь. На всех нас — солнцезащитные очки «Oakley», шорты и рыбацкие рубашки.
Я смеюсь.
Помню тот день как вчера. Я тогда ничего не поймал. Пол и Кейн вытаскивали рыбу одну за другой, а у нас с Рукером вообще не шло.
— Эм… извините, главный старшина Райдер?
Я всё ещё смотрю в телефон, когда знакомый мягкий голос вырывает меня из воспоминаний. Я улыбаюсь.
Поднимаюсь и смотрю на Ари. Она всё ещё в хирургической шапочке, и, чёрт возьми, выглядит очень мило.
— Ари… не надо так, — моя улыбка исчезает. Слова звучат как приказ, я не хотел, но это уже привычка. Мне не нравится, что она обращается ко мне по званию. Мы знаем друг друга, а она словно пытается это скрыть.
Я не ожидал увидеть её на смене, но вот она, стоит передо мной: щёки пылают, под шапочкой проступает пот, она облизывает губы.
Как бы я хотел снова почувствовать её язык на своих губах.
— Прости… Он пришёл в себя. Пуля прошла через грудь. Жизненно важные органы не задеты, ему крупно повезло. Хирург смог извлечь пулю и остановить кровотечение. Ему очень больно, но он жив.
Огромный груз сваливается с моих плеч. Мне не придётся делать тот самый звонок. Ноэль сможет сегодня спать спокойнее, зная это.
— Можно его увидеть? — спрашиваю я, засовывая руки в карманы чёрных спортивных брюк. На мне гражданская одежда: простая чёрная футболка и любимые кеды «Vans».
Ари кивает и жестом приглашает следовать за ней. Она смотрит на меня, потом на Кейна, и её глаза расширяются.
— Кейн? Мистер Слотер? — спрашивает, во взгляде читается узнавание.
— Ари Альварес, надо же, ты всё-таки стала медсестрой, — улыбается Кейн и поднимает руку, чтобы дать ей «пять».
— Да, стала. Я уже давно тут работаю, — она обводит рукой вокруг головы, имея в виду госпиталь.
Ари расплывается в ответной улыбке и ведёт нас в палату, где лежит Рукер. Я смотрю на Кейна, во мне быстро разгорается любопытство. Мы держимся чуть позади и не подходим к Ари слишком близко. Кейн лишь пожимает плечами. Его лицо всё в камуфляже, чёрные волосы в беспорядке, он до сих пор в форме.
Этот ублюдок никогда раньше не упоминал про Ари. В сердце вспыхивает незнакомое чувство, и я не знаю, как его подавить.
— Я сдержал слово, данное Полу, ты ведь в курсе, — твёрдо говорит он, имея в виду обещание, которое Пол взял с нас всех: присматривать за его родными — сестрой и матерью. Я единственный эгоистичный ублюдок, который этого не сделал.
— Ты общался с Ари всё это время, с тех пор как Пол погиб? — тихо спрашиваю. Часть меня злится оттого, что у Кейна, оказывается, более близкие отношения с Ари, чем я думал.
Кейн кивает.
Мы следуем за Ари по коридорам отделения неотложной помощи в сторону реанимации. Здесь полно медсестёр и врачей, ночь выдалась напряжённой. Я изо всех сил стараюсь не пялиться откровенно: наблюдаю за тем, как двигается Ари, и в голове сами собой возникают картины того, что я мог бы с ней сделать, если бы она позволила. Мысли крутятся, накатывают одна за другой, и я чувствую, как кровь приливает вниз.
Но как только мы входим в палату Рукера, всё это мгновенно вылетает из головы. Я испытываю облегчение, увидев, что он в сознании и даже ухмыляется. Улыбка вымученная — видно, что ему чертовски больно. Но всё-таки это улыбка.
— Чёрт, выглядишь как дерьмо, — говорю я с саркастической усмешкой и опускаюсь в кресло у его кровати. Рукер подключён к целой куче аппаратов. Палата небольшая: у противоположной стены диван, в углу на кронштейне висит маленький телевизор.
— Ээ, я видел его и в худшем состоянии, это ещё цветочки, — добавляет Кейн, усмехаясь.
Рукер морщится, с трудом приподнимает руку над кроватью и показывает нам обоим средний палец.
— И я рад вас видеть, идиоты, — говорит он, переводя взгляд с меня на Кейна.
Ари стоит у двери с широкой улыбкой на лице. Видно, что она гордится собой, наблюдая за нашей троицей. И правильно: она помогла спасти жизнь Рукера. Я буду вечно благодарен ей за это. Чувствую легкий укол внутри моего потемневшего сердца, когда она улыбается, и невольно морщусь от этого ощущения.