Страница 58 из 61
Глава 21
Москва, квартира Сатчанов
Еще раз сказав, что понятия не имею, что там у него с женой происходит, перевел разговор на другую тему.
— Слушай, тезка, у меня в марте еще одна поездка будет, но уже в Италию.
— Ого! И что там, с театром опять едете? Или путевку умудрился раздобыть такую редкую? — спросил меня Сатчан, тут же позабыв про свои проблемы с женой.
— Да нет. Сестра моя же там сейчас находится. Так вот, ее родичи со мной хотят пообщаться и приглашение мне прислали.
— Это которые очень богатые родичи? — поднял брови Сатчан.
— Да, они самые. Так что мне нужно будет опять выездную визу делать, но уже не в Японию, а в Италию. Поможешь там со своими людьми?
— Помогу, конечно. Но ты вот что скажи, ты с Гусевым на эту тему уже говорил?
— Говорил, — кивнул я.
— И как он к этому отнёсся?
— Не очень положительно, — честно признался я, — но и не отказал. Он волнуется, что поездка эта помешать может приёму меня в партию. Но я уточнил у него, что партсобрание, на котором этот вопрос будет подниматься, будет уже после того, как я из Италии домой вернусь. Хотя его, конечно, волнует, как бы кто не начал меня расспрашивать, что я в этой капиталистической Италии такого там делал и почему вообще туда поехал.
— Понятно-понятно, — понимающе кивнул Сатчан. — Ну ты, главное, с Захаровым это тоже не забудь согласовать. Мало ли, он не одобрит. Да и в целом, Гусев прав. Поездка в капиталистическую страну вообще без серьезного основания, всего лишь к родственникам, не всеми будет понята. А если тебе еще и в партию срок подошел вступать, то да, стоит тебе по этому поводу еще подумать как следует.
— Да ты знаешь же, что не стремлюсь я ни к каким высоким карьерным высотам. Но я так думаю, что если меня при поддержке Захарова, тебя и Гусева не удастся в партию принять всего лишь из-за этой полуторанедельной поездки в Италию, то и ничего страшного. Спешить мне, собственно говоря, со вступлением в партию совершенно некуда, согласись. Вступлю потом, через несколько лет, когда уже университет закончу и будет у меня первое рабочее место.
— Ну, как скажешь. Только мне, само собой, приглашение будет нужно, как и в прошлый раз, чтобы выездную визу организовать.
— Да я с собой его привез. В квартиру вернемся, передам тебе.
— Надо мне не забыть тогда в понедельник с самого утра Жанну Луппиан озадачить этим вопросом, — сказал Сатчан.
Поговорили с Сатчаном и по модернизации подотчетных ему предприятий. Детально так поговорили, хорошо. Он мне про свои планы рассказал еще раз, мало ли я забыл что. А я тут же на ходу начал их дальше развивать, чтобы уже в таком виде предложение от него получить на следующей неделе.
Удачно вышло, что выпил он совсем еще немного и вполне себе результативно мы с ним поработали. Правда, жены наши, когда мы в квартиру вернулись, несколько удивленно на нас посматривали. Ну да, перекур же — это минут пять-семь, а мы минут сорок проторчали у подъезда. Немножко даже и замерзнуть успели. Температура около нуля, она, когда сырости особенно много, очень способствует замерзанию.
Неплохо посидели в гостях в целом. И с пользой для дела в том числе.
Как приехали домой, тут же Галию начал расспрашивать аккуратно, о чем именно она с Риммой говорила. Моя вина, я в прошлый раз не очень внимательно слушал. Ну какой же мужик будет, когда жена про свой разговор с другой женщиной рассказывает, каждое слово пытаться услышать. Долго же это невозможно слушать, само собой. Сознание автоматически отключается и на другие мысли перескакивает.
Впрочем, не хочу быть сексистом. Может быть, у женщин то же самое происходит, когда мужик начинает свои мужские разговоры пересказывать. Кто его знает. Но в этот раз по понятным причинам я слушал уже жену очень внимательно.
Галия несколько смутилась после моих расспросов, но начала старательно припоминать, рассказывать, о чем они с Риммой общались. И да, достаточно быстро я сообразил, что верно догадался. Именно в этом разговоре и состоит корень нынешних проблем у Сатчана.
— Тебе бы с ней снова как-нибудь поговорить в ближайшее время, Галия, — посоветовал я жене. — Намекни ей как бы, что каждый день на мужа, как он с работы приходит, набрасываться, в постель его тащить, не стоит. Надо немножко и роздыху ему давать. Работа у него новая, гораздо более тяжелая, чем была в исполкоме. Вон какое количество студентов на него повесили. Так что надо дать как-то ему адаптироваться. Ну и возраст все же, не двадцать лет же Сатчану.
Галия, сообразив, откуда источник моих сведений, тут же послушно закивала и пообещала, что в ближайшие дни с Риммой встретится поболтать и постарается ей передать то, что я сказал.
Жена с парнями пошла на улицу прогуляться, а я пообещал чуть позже к ним присоединиться, потому что кое-что сообразил. Зря я успокоился, что КГБ все равно стенограмму моего разговора с Бояновым получит, и меры примет по тому любопытному, что к Алмазу за информацией пришел. Мне все равно есть все резоны сообщить об этом тоже Румянцеву. Потому как если я этого не сделаю, то у КГБ будет два варианта оценки реакции с моей стороны. Первый — я после поездки в капиталистическую страну с чего-то вдруг расслабился и в такой вот непростой ситуации к ним не обратился. А ведь должен был, на случай, если это западный шпион проявился. Второй — что я не обратился, потому что знаю про прослушку…
И меня как бы оба варианта не устраивают.
Так что придется мне позвонить сейчас Румянцеву и прямо по телефону обо всей этой истории и рассказать. Хорошо, что до встречи Алмаза с неизвестным еще полно времени. Не получится меня упрекнуть, что слишком поздно сообщил о подозрительных расспросах обо мне.
Москва, Лубянка
Румянцева сильно отпустило после того, как Дьяков вернулся с понурой головой из Японии и рассказал, что Ивлева за всю поездку всего несколько раз, собственно говоря, и видел. В самолете туда и обратно да пару раз в токийском театре. Очень уж переживал капитан из-за такого провала, хоть и случилось это, как заверил его сам Румянцев, совершенно не по его вине.
— Чего ты так переживаешь? — сказал он Дьякову. — Тебе же дали совершенно четкие инструкции. На глаза Ивлеву не лезть. Внимание японской разведки, которое там во множестве вокруг предполагалось, не привлекать. Ну и не мог ты знать, что Ивлев в другое место совсем съедет. А даже если бы знал, как, собственно говоря, ты бы за ним мог последовать? Так что нечего так убиваться. Наша работа не настолько простая, чтобы каждый раз все было по-нашему. Надо уметь, в том числе, привыкать и к такого рода неожиданностям и спокойно их воспринимать.
Но главное, что Румянцев теперь не жалел, что в Японию не съездил. В особенности после того, как Дьяков ему рассказал, что всерьез действительно по реквизиту работал, не отлынивая. Ну и в город всего пару раз выходил. Потому что вначале не сразу сообразил по городу походить. А потом, когда фальшивая кинобригада в неприятности с местными бандитами влипла, уже и вовсе не до того стало, чтобы из театра на гулянки в свободное время или из гостиницы ходить. Так что даже извинялся, что всего лишь бутылку саке ему в качестве сувенира смог привезти. В общем, совсем не такой интересной, как раньше думал Румянцев, оказалась поездка Дьякова в Токио.
Всех возможных шпионов, которые к Галие могли бы привязаться по итогам двух ее походов в американское и британское посольство, группа под его руководством выделила. Только личность одного человека из всех, кто был твердо зафиксирован разговаривающими с ней на этих двух приемах, пока распознать не удалось. Он пешком пришел к британскому посольству и раньше никогда никаких других приемов не посещал. И по внешнему виду даже не совсем было понятно, иностранец он или советский гражданин. Как-то он так причудливо был одет, что в теории и регулярно выезжающий за рубеж советский гражданин мог тоже так прибарахлиться по западной моде.