Страница 46 из 61
Глава 17
Москва, завод «Компрессор»
Встретила меня на заводе профорг, Таисия Ивановна, энергичная женщина лет сорока пяти, с пышной прической и горящими энтузиазмом глазами. Приехал я за четверть часа, но она сказала, что до лекции у нас еще двадцать пять минут, поскольку директор завода попросил выделить ему десять минут в самом начале, чтобы объявление перед рабочими сделать.
Она тут же меня в качестве компенсации потащила в заводской музей. Да я и сам заинтересовался, потому что она мне вдруг заявила:
— А вы знаете, Павел Тарасович, что три четверти всех знаменитых «Катюш», которые во время войны немцам жару давали, на нашем заводе было выпущено? Между прочим, нам только недавно и разрешили об этом рассказывать. Пару лет всего как.
Вот тебе и завод «Компрессор». Название, судя по которому, тут компрессоры делают для холодильных агрегатов. А тут вот оно как вышло интересно в годы войны. Так что в музей пошел с неподдельным энтузиазмом.
У них там и макеты этих «Катюш» обнаружились бронзовые. Видно, что свеженькие, недавно сделанные. И стенд целый с фотографиями и пояснениями: сколько и каких именно модификаций «Катюш» во время войны на заводе было сделано.
Также, само собой, был и стенд с героическими рабочими, которые во Второй мировой войне с фашистами сражались.
У меня тут же мысль возникла статью написать для «Труда» на эту тему. Ну а как же? «Катюши» у всех на слуху, кто Великой Отечественной Войной интересовался. Для журналиста общественный интерес — первый критерий правильности выбора темы для статьи. Ну и в целом, надо же память о подвигах советских воинов в обществе поддерживать?
Музей, конечно, небольшой. Но все равно пятью минутами здесь было не ограничиться. Тем более, что я уже и нацелившись на статью, начал фактуру собирать. Потом сюда надо с фоторепортёром «Труда» вернуться, фотографии макетов сделать.
Из музея мы уже пошли сразу на лекцию. Когда из музея вышли, спустились на этаж, и прошли как раз по тому этажу, на котором в две тысячи двадцать третьем году находился офис той фирмы, в котором я с главбухом работал. Очень надеюсь, что она в той аварии уцелела! Не на такой и большой скорости машины столкнулись, думаю…
Притормозил немножко у той самой двери, когда мимо нее проходили. Смотрю на табличку, а там сейчас начальница отдела кадров предприятия располагается.
Восстановил в памяти комнату. Ну да, по размеру для среднего уровня начальницы на заводе она вполне годилась. Хмыкнул и пошел за профоргом, которая несколько удивленно на меня смотрела, не понимая, почему вдруг меня кабинет начальницы отдела кадров заинтересовал.
А я шел и вспоминал свои впечатления из прошлой жизни от этого предприятия. Эту атмосферу затхлости, упадка, заброшенности. Я тогда постоянно ловил себя на мысли о какой-то неуместности окружающей обстановки, всех этих пожелтевших советских плакатов на обшарпанных стенах, растрескавшихся от старости дверей и окон… А сейчас иду по этому самому предприятию, по тем самым коридорам, вижу эти же плакаты, но еще вполне новые, сверкающие свежей типографской краской, и двери не скрипят, люди по коридорам снуют с деловым видом… Странные ощущения!
Так, занятый своими размышлениями и воспоминаниями, незаметно дошел до зала. Там уже все собрались, включая директора завода.
Директор завода был очень возрастной. Фигура массивная, взгляд из-под густых седых бровей тяжёлый. Прихрамывая, он вышел на сцену и тут же приступил к делу:
— Товарищи, не будем забывать, что наш завод награжден двумя очень серьезными орденами, орденом Трудового Красного Знамени и Орденом Ленина. И что, несмотря на то, что сейчас мирное время, мы не должны ни в коем случае сбавлять обороты нашей работы. А также, само собой, нам нельзя снижать и качество производимой продукции.
А теперь важная для всех информация. В горкоме принято решение, что по нашему героическому заводу будет выпущена монография с большим количеством иллюстраций. В издании будет более трехсот страниц с иллюстрациями.
К нам в связи с этим прибудет коллектив авторов, который будет заниматься опросом рабочих о славных страницах истории нашего завода, делать фотографии и формировать тот самый сборник, который потом и выйдет на базе издательства «Московский рабочий». Сами понимаете, товарищи, что во время достаточно длительного периода, в который коллектив авторов из «Московского рабочего» будет у нас на предприятии находиться, я жду от вас только безукоризненной дисциплины. Следите, пожалуйста, за порядком в цехах. Особая бдительность к чистоте. Ничто нигде не должно валяться.
Если заметили какой-то непорядок, сразу же сообщайте, чтобы уборщицы немедленно пришли и с ним разобрались. Сами понимаете, не в наших интересах, чтобы какая-то фотография была сделана, на которой у нас ящики в цеху опрокинутые валяются. Или еще какой-то бардак очевидный будет обнаружен.
В десять минут директор не уложился. Ему пятнадцать потребовалось, чтобы эту мысль неоднократно в разных вариантах повторить.
Я сидел на первом ряду, но несколько раз с любопытством оглянулся, чтобы посмотреть, как работники завода реагируют. Приятно было видеть, что реагируют очень даже адекватно.
Никаких циничных или безразличных взглядов. Люди действительно прониклись важностью поставленной перед ними задачи. Видно было, что им тоже хочется, чтобы в монографии, которая будет выпущена про завод, их родное предприятие выглядело как можно лучше. И никого не раздражало, что директор примерно те же наставления уже в третий раз немножко другими словами повторяет. Видимо, авторитет у него достаточно большой, чтобы с такими мелкими недостатками его люди мирились.
Чувствую, что в ближайшие месяцы «Компрессор» будет как никогда хорошо выглядеть.
Директор ушел, профорг тут же шустро вместо него на трибуну выскочила, и меня пригласила выступить перед коллективом.
Само собой, специалистов по Ираку в зале не нашлось. Так что мое выступление именно про сам Ирак и Саддама Хусейна большого интереса не вызвало.
Но дальше я, как и просил Ионов, переключился в целом на ситуацию на Ближнем Востоке. И вот здесь уже, учитывая не так давно и отгремевшую арабо-израильскую войну тысяча девятьсот семьдесят третьего года, в зале началось оживление. И ясно почему — по этому поводу огромное количество публикаций, радио- и телепередач в СССР было сделано. Так что люди в зале этими моментами интересовались.
И вопросы тут же последовали, само собой. В разных вариантах, но на одну и ту же тему — сколько еще Запад с Израилем безнаказанно будет палестинцев притеснять?
Ответил честно, что притеснять они вместе палестинцев будут еще много-много лет.
Наши граждане искренне палестинцев жалели и очень хотели, чтобы СССР какую-то поддержку им оказал перед лицом американской агрессии и израильского сионизма. Пришлось объяснить, почему никакая прямая военная поддержка Палестины со стороны Советского Союза невозможна. Что это дело только для дипломатии.
Может, кого-то и расстроил мой трезвый анализ. Но в целом пообщались вроде бы достаточно неплохо.
Ну и пакетом меня на выходе с предприятия не обделили. Причем таким тяжелым, словно туда детали от их фирменного компрессора засунули.
Едва сел в машину, глянул с интересом, что же там такое тяжелое, но не булькает. А то тяжелое, но булькающее было привычным, и особого интереса уже не вызывало. Я же сам почти и не пью, так, дегустирую иногда…
Обнаружил у самого верха пакета увесистый картонный ящичек килограмма на два. А из него достал бронзовую модель «Катюши», в точности как одна из тех, что за стеклом в музее заводском стояли. Видимо, они настолько вдохновились, что им теперь разрешили рассказывать об этой славной истории деятельности завода, что уже и сувениры начали производить, помимо ограниченной партии моделей для музея.