Страница 60 из 78
Большой упор делался и на поэтапную залповую стрельбу, ну и конечно к стрельбе готовились и артиллеристы, совершенствуя разрывную начинку.
Предлагалось даже полить водой сами стены, чтобы они стали скользкими. В общем, предложений было много, вот их и обсуждали сообща, чтобы оставить наиболее действенные. Ведь ни для кого не было секретом, что если татары решаться на новый штурм, а в этом ни у кого из офицеров сомнений не было, то их численность будет порядка тысячи человек.
Ну а как только они – эти рождественские праздники, начались, так почти сразу же поступило сообщение, что в границы Елисаветградской провинции, вторглись татары со стороны Крымского ханства. Естественно всё это делалось с подачи, из столицы Османской империи.
Уже 7 января 1769 года, в село прибыл посыльный офицер, с сопровождением, который и привёз пакет, а так же устное сообщение о том, что со стороны Крыма на территорию Российской империи, а точнее в Новороссийскую губернию, вторглось 70-тысячная османо-крымская армия, во главе которой стоял сам крымский хан Кырым Герай.
Пакет, мой отец вскрывал, в присутствии всех офицеров роты, а так же артиллерийской батареи, содержание пакета как раз и подтверждало факт вторжения на территорию Российской империи османских войск со стороны Крыма.
- Это война, - только и сказал мой отец, как только прочитал ту бумагу, которая была в пакете.
Что такое война, все сидящие у него в кабинете прекрасно понимали, уже через час, на окрестные хутора, поскакали посыльные с сообщением о срочном переезде в село, иначе – рабство у османов. Сама охрана границы, по реке Бог, была усилена кратно, а на стены встали как воины, так и те, кто проживал в селе.
До вечера тянулись обозы с окрестных хуторов, с ними шли и ехали их жители, вели всю живность, которая там обитала. Для вывоза тех запасов, что были на хуторах, использовали те средства передвижения, что были в самом селе, ведь все в селе прекрасно понимали, что такое рабство.
Кроме того, многие жители села, которые проживали до этого времени за пределами каменных стен, поспешили переехать за стены. Всех вновь прибывших с хуторов распределяли по баракам, в которых ранее проживала часть военных нашей роты. Ну а сами военные нашей роты, привычно перебирались на жительство в каменные башни, в пределах самого села, где всё для этого давно уже было подготовлено. Ведь до этого многие проживали в своих домах в самом селе.
Артиллеристы батареи под руководством своего начальника проверяли установленные на башнях пушки, а так же распределяли обязанности по несению службы в дневное время, в ночное время на стенах стояли уже десятки из нашей роты, кто в какой последовательности было доведено заранее.
Ну и никто и не заметил, как за ворота села, выехало четыре десятка из нашей роты, притом, уже, когда наступил вечер. Старшим над этими десятками, отец назначил меня, выделив мне лишь одного офицера, а именно прапорщика артиллерии Семёна Чалого, моего друга, оставив при себе наиболее опытных офицеров, ведь протяжённость стен вокруг села была значительной. Отец предоставил мне свободу действий.
- Сын, постарайся сделать так, - проговорил мне отец, - чтобы татары, долго не задерживались около нашего села, тем более что уже зима, вступила в свои права. И вместе с тем, будь весьма осторожным, татары так же умеют читать следы в степи не только летом, но и зимой.
- Буду весьма осторожным, - согласился я с отцом.
Несмотря на тот факт, что под моим началом было четверо капралов, считай те же десятники, если брать военную градацию, как это было ранее, но вот в этом случае, мне выделили наиболее опытных из роты, прекрасно понимая, что действовать мы будем в отрыве от основных сил роты.
С теми, пока мы выдвигались до одного из оборудованных мест, я предметно побеседовал, довёл план наших действий.
- Наша основная задача, - говорил я им, - это наблюдение за местами, наиболее вероятных прорывов татар из правого берега, на наш, левый и уточнение их количества. А вот потом посмотрим, что и как у них получится около села, издалека, конечно, посмотрим.
На что понимающе кивнули головами капралы, которые двигались на конях около меня. Им этот момент пояснять было не надо, ведь именно они и оборудовали в отдалении от самого села, несколько деревьев, так, чтобы с них прекрасно было видно то, что будет делаться около села, но на такие, далёкие деревья, никто обращать внимание не будет.
Вот в одном, из заранее оборудованных укрытий, мы и прожили несколько дней, издалека наблюдая, как за самой рекой, а особенно за местами, возможного перехода на нашу сторону, так и за самим селом. Нам было прекрасно видно, как в село прибыло несколько обозов, с жителями дальних зимовников и хуторов,те так же захватили всю свою живность и пожитки, ну и наверное, многое из того что не забрали – просто-напросто прикопали на старых местах, в надежде на то, что татары до того добра не доберутся.
На четвёртый день, уже под самое утро, когда только-только начало светать на дворе, меня разбудили.
- Ваше благородие, господин поручик, - тряся меня за плечо, проговорил дежурный капрал, - татары переправляются через реку по льду, на нашу сторону.
- Сколько их? – уже сидя на том месте, на котором спал, проговорил я, обращаясь к будившему меня капралу.
- На четвёртой сотне, дозорные перестали считать, - доложил тот, при этом добавил, - но те идут и идут сплошным потоком. Сообщат потом, когда пройдут все, сколько их примерно сотен и сколько среди них воинов. Кстати, все они идут одвуконь, на запасных, везут, скорее всего, припасы и шатры.
- Понял, - сказал я капралу.
Мне, действительно всё было понятно, ведь татары, которые обитали на правом берегу, прекрасно знали, что наше село, самое богатое здесь, на многие вёрсты вокруг, а значит и на него упал первый взгляд татар, в плане взятия в качестве добычи. Вот только, то обстоятельство, что в селе имеются семь орудий, татары никак знать не могли, что имеются два орудия, малого калибра знали, ещё с предыдущего набега. Именно этот момент, весьма тщательно скрывали от татар, а в некоторых случаях, орудия даже убирали в закрытые охраняемые помещения, к примеру, когда рядом с селом проходила ярмарка. Тогда и часть людей роты, уводили на офицерские хутора, чтобы показать заниженное количество военных в самом селе. Да и в обычные дни, часть военных была так же распределена по хуторам, но в меньшем количестве. Вот и казалось, что само село охраняет, как форпост или по военному шанц, всего лишь сотня, хотя на самом деле, только военных было две сотни, при семи орудиях, а не двух.
К тому моменту, когда я оказался около наблюдательного пункта на вершине дерева, сидевший там дозорный доложил, что всего на наш берег перешло около тысячи – тысячи двухсот человек, вояк согласно его наблюдений, было всего с пять сотен, остальные или молодежь или обычные пастухи.
- Я могу только сказать, что чётко видел только один бунчук и это был бунчук мурзы Казы-Гирея, - добавил подробность наблюдатель.
Оно и понятно, что сам мурза, не мог бы собрать столь огромное войско, скорее всего там было объединение нескольких родов, на каких-то паритетных условиях и скорее всего таких – как будут они, совместно, дерибанить то, что находится в столь богатом нашем селе.
- Значит, говоришь, бунчук мурзы Казы-Гирея, - переспросил я у наблюдателя, ведь мне точно надо было знать, кто из мурз, Едисанской орды решился напасть на нас. Ведь именно из этих знаний и будет построено наше дальнейшее поведение, на правой стороне реки Бог, на какие стойбища мы нападать будем, а на какие нет. Причём в этом выборе будут только те, в которых и проживают сами мурзы, в этот раз я решил не мелочиться, ну а чего? Ведь между нашими империями разразилась настоящая война, а значит надо брать по максимуму, именно так как это пытаются делать татары, нацелившись на самое богатое село в этом регионе.