Киштов - пограничный хутор

Оно и понятно, что если будет война, татарские мурзы будут вынуждены, выгребать всех воинов и даже часть пастухов заберут с собой, а это подразумевает, что все стойбища будут практически беззащитны. Ведь в головах мурз, навряд ли уложится мысль, что и мы можем перенести боевые действия, на их территорию.

И такое положение весьма понравилось моему отцу. Он так же понимал, что, скорее всего, сотни его сына прикажут защищать именно село, ведь для этого она и формировалась, на большее сотня не была способна. А они с сыном умные, про переход на правую сторону реки, мы говорить своим начальникам не будет. Ведь нам по большему счёту и тужится, не надо, у нас в роте уже порядка ста тридцати человек, то смогут ещё выставить десятка три воинов, так что на такой набег охочих людей из воинов найдут, и даже от желающих пойти в набег отбоя не будет. А места, где можно на время укрыть такое количество людей, на примете есть, осталось только дооборудовать их и завести в последний момент продовольствие.

- Ты вот что сын, - обдумав всё то, что я сказал, проговорил отец, - про набег, мы наверх ничего не будем говорить, а то ещё ополовинят они нашу сотню, сказав, что у них есть места, нуждающиеся в защите. А вот насчёт нескольких мест, где можно будет укрыться на время, мы уже сейчас подумаем. И силами нашей роты, подготовим, чтобы даже наши сельские, ничего не знали про них. И пока об этом разговоре молчок, можешь переговорить только предварительно с офицерами,остальные пока ничего знать не должны, может понапрасну мы готовится будем, чуть позже, посмотрим, кому можно рассказать и как это дело обставить по тихому.

- Это само собой отец, - согласился я с отцом, - об этом только ты пока знаешь, более предметно с десятниками поговорим позднее зимой, когда точно будем знать про войну с крымскими татарами. А в тех местах, можно ещё и по стожку сена оставить на зиму, чтобы было, что коням есть по первости, хоть они у нас и неприхотливые.

И на такое отец согласился, ведь я правильно расставил все акценты.

В общем, поговорили хорошо, и самое главное, что мы понимали друг друга и шли в одном направлении, в подготовке к предстоящей войне.

На этом разговор с отцом и закончился, и я направился к себе домой, попутно продумывая то, что мне сказал отец. Война это серьёзно, и при здешних регалиях и медлительности надолго, а точнее как минимум на несколько лет, так было ранее, так, скорее всего, будет и сейчас.

Сам я жил в небольшом доме, как раз около основных въездных ворот в село, так мне было удобнее всего, и к тому же, если что-то случалось или возникала потребность во мне, меня всегда быстро находили, ведь мой дом был всего лишь в нескольких шагах. В самом доме жил я сам, и со мной жил мой «денщик», как я его называл, а именно парнишка лет двенадцати, круглый сирота, который случайно оказался в нашем селе. Мне он подходил по тому, что всё делал без разговоров, и был очень работящий, всегда у него была какая-то работа, то что-то делал по дому, то занимался чисткой моего оружия, то обихаживал моего и своего коня, либо бегал с моими поручениями по селу. Звали паренька Михаил, но все почему-то называли его сокращённо – Миха. Ну, и конечно же, ещё одним обитателем моего дома, был не кто иной, как Рик, моя собака.

- Миха, - обратился я к своему денщику, - пригласи ко мне господ офицеров, подпоручиков Сокола и Ветрова, а так же прапорщика Чалого.

- Сей момент, Константин Петрович, - тут же ответил Михаил, и при этом, бегом бросился выполнять поступившее моё указание.

В этом месте хотелось бы заметить тот факт, что все офицеры роты имели в наличии денщиков, проживали в отдельных домах, хоть и на тот момент каждому из них достался значительный кусок земли в этих местах, кстати, не так далеко от самого села. Но вот строится пока там отдельно, им не было смысла, ведь граница проходила как раз по реке, а малыми силами оборонять маленькое поселение было не с руки.

Уже через пять минут прибежал и доложил, - их благородия, будут в течении пяти минут.

Чуть раньше пяти минут офицеры роты, а так же прапорщик Чалый, уже были у меня.

Здесь хотелось бы остановиться на том моменте, что уже длительное время, а точнее с момента перехода под знамёна Елисаветградского пиникерного полка, все офицеры роты, в том числе и мой отец, да и я сам, носили уже постоянно офицерскую форму.

Сама форма имела весьма внушительный вид: основой гардероба офицера служил кафтан и камзол. Естественно, что цветовая гамма Елисаветградского полка была строго регламентирована. Сам верхний кафтан был шит из тонкого белого сукна, воротник, обшлага (рукава) и подбой (подкладка) кафтана были малинового цвета. На рукавах и по бортам кафтана шла отделка золотым или серебряным галуном (в зависимости от конкретного указа по металлическому набору, чаще всего использовалось золото). Сам камзол и штаны были полностью малинового цвета.

Если же брать головной убор, то все офицеры носили круглую шапку со смушковым (каракулевым) околышем из чёрного меха. Верх же шапки (тулья) был суконным, естественно малинового цвета. Отличием офицерской шапки была золотая или серебряная кисть на верхушке, а также обшивка швов на тулье галуном. Кстати вне строя могла использоваться стандартная для всей русской армии офицерская треуголка.

На ногах все имели чёрные кожаные сапоги, как правило, кавалерийского типа (с жёстким голенищем).

Все офицеры подпоясывались специальным шёлковым поясом-кушаком (обычно малиновым, или полосатым с золотыми нитями).

Звание офицера определялось не погонами или эполетами (их тогда ещё не было в привычном виде), поэтому пикинёрные офицеры выделялись следующими элементами – золотой или серебряный галун на бортах кафтана, обшлагах и карманах. Чем старше чин, тем богаче и шире могла быть вышивка.

Естественно, что все офицеры носили офицерский шарф: тканный шёлковый шарф с кистями (серебряный с вязью из чёрных нитей – символ принадлежности к императорскому офицерскому корпусу), который повязывался напояс или через плечо.

Ну и последним штрихом к форме офицеров был темляк: на эфесе сабли завязывали специальный кожаный или шёлковый ремень с серебряной кистью.

Глава 20

Вот именно так выглядели офицеры, которые пришли ко мне, как впрочем, такой же выгляд имел и я сам.

Сев в кресла они вопросительно посмотрели на меня, что я скажу им, для чего вызвал.

Я же пока молчал, дождался пока тот же Михаил, принесёт господам офицерам чай (он уже знал предпочтенье в том, кто что любит), а мне кофе и только после этого, и как только выйдет мой денщик, заговорил.

- У нас осталась только часть зимы, - начал медленно говорить я, - и после, у нас есть большая вероятность того, что будет война.

Далее я замолчал, собираясь с мыслями, прибывшие меня не торопили, понимая, что я не всё сказал, так она и было, я продолжил далее.

- Сейчас, - продолжил говорить я далее, - во всю идёт подготовка во всём Крымском ханстве к боевым действиям уже после зимы, а может и во время зимы, в том числе и поступили такие указания от хана и в Едисанскую орду, естественно не все мурзы обрадовались такому положению дел. Ведь они прекрасно помнят, чем закончилась последняя наша война с Османской империей. Естественно, что большинство глав родов не так дальновидных, весьма обрадовались такому положению, ведь, по их мнению, война это как раз то время, когда можно поднять своё благосостояние, за счёт грабежей.

На этом моменте я замолчал, давая возможность сидящим офицерам, осмыслить то, что я сказал.

Но всё же первым, на мои слова отреагировал Елизар Ветров, он тут же уточнил у меня, - Константин Петрович, вы что, думаете, что мы не удержим село?