Киштов - пограничный хутор

По вечерам, а как понимает уважаемый читатель вечер, наступал летом поздно, на самом хуторе стали проводится посиделки, с песнями, шутками. Ведь, как-то надо было сближаться всем тем, кто проживал на хуторе, ну или присматриваться друг к другу, ведь те же семьи создаются как раз, после, таких как говорится «притирок» на посиделках. Ни мой отец, ни остальное его окружение, таким мероприятиям не препятствовали, только издали кто-то из них наблюдал, чтобы был порядок. Работа работой, как говорится, но и отдыхать населению хутора тоже требовалось, не хочешь, так посиди в стороне, понаблюдай за молодёжью со стороны, хоть мыслями от дел отвлечёшься, что тоже полезно иногда делать.

У нас всё шире и шире, становилась меновая торговля с «дружественным» стойбищем рода Абдулл-мурзе, а точнее одного из его кланов. На этом месте хотелось бы остановиться более подробно, чтобы уважаемый читатель понимал этот момент более правильно.

Ну, во-первых, хотелось бы отметить тот момент, что по реке Бог, как раз и проходила зона активного, хотя и не всегда легального, торгового обмена, как это и происходило в нашем случае. Во-вторых, сама торговля носила характер прямого обмена продуктами скотоводства на товары первой необходимости и изделия ремесла.

Вот что предлагали те же ногайские татары на обмен.Как понимает уважаемый читатель, что вся ногайская «экономика» была полностью завязана на животноводстве, именно поэтому «экспорт»состоял из живого товара и продуктов переработки, к примеру «скот» - главный товар, те же лошади выносливых степных пород, волы (основная тягловая сила того времени) и огромные стада овец. Сырьё – овечья шерсть, необработанные кожи (бычьи и конские), овчины для пошива тулупов. А так же продукты питания, такие как сало (баранье), сушеное мясо, сыры и кумыс. К тому же ногайские татары контролировали доступ к причерноморским лиманам и могли поставлять и самосадочную соль, которая ценилась на хуторах, для заготовки рыбы и мяса (тут хотелось бы заметить, только ни в данном случае, так как через хутор проходила дорого далее, по которой как раз чумаки везли соль в глубь земли Войска Запорожского, они пока, в те годы, входили в состав Российской империи – прим. автора).

А вот что же предлагали хутора типа нашего, в обмен ногайским татарам, они предлагали продукты земледелия и мануфактуры. В первую очередь это были зерно и хлеб (пшеница, рожь, мука), так как кочевники почти не занимались земледелием и остро нуждались в хлебе. Кроме того это был алкоголь и табак, водка была одним из самых ходовых товаров, ну и конечно же пользовался спросом листовой табак. Большим спросом пользовались и металлические инструменты (ножи, топоры, котлы, подковы), а так же деревянная посуда, телеги и дёготь для смазки колёс. Покупались и ткани – холст, сукно отечественного производства и иногда «крам» (привозные ткани, ленты, платки) для знатных ногийцев. Так же, татары обменивалисвои товары, на сушенную и вяленую рыбу из рек, так что рыба из хутора, была и тут ходовым товаром для обмена, чем и пользовались, как я говорил выше хуторяне.

Вот именно поэтому, мой отец уделял в своей хозяйственной деятельности большое внимание, на вылов рыбы, и её обработку. Ну а тут так же появилась возможность использовать по назначению кузню, вот правда с углём были проблемы, но и они были решаемы, тем же приезжем купцам, можно было заказывать, и те под заказ, привозили всё.

Поэтому взаимовыгодный обмен на другой стороне реки, только усилился, чем ближе приходила осень, ведь и кормить уже этой зимой, надо было хуторян два раза больше, да ещё и запас какой-то надо было сделать на всякий случай.

Через ещё несколько недель мы, наконец, закончили строительство башни, около въездных ворот, весьма монументальное здание получилось, в четыре этажа с подвалом, каждый этаж имел высоту примерно три метра, плюсом шла смотровая площадка, с зубчатыми стенами и к тому же накрытая крышей. Сливы с крыши сделали как раз в ров перед нею, саму крышу покрыли черепицей – квадратами из обожженной глины, получилось достаточно прочно и главное безопасно в случае обстрела огненными стрелами.Вот, на этой самой высокой верхней площадке и была установлена вся наша артиллерия. Сама башня получилась просторной, около десятка метров в диаметре, с несколькими жилыми помещениями на каждом этаже, имелись и узкие окна-бойницы, через которые можно было вести обстрел при необходимости, и которые на зиму, закрывались плотными ставнями. У меня кстати, была отдельная комната, не очень больших размеров, с отельным входом, а вот у отца было два приличных помещения, одно для сна, другое для работы и приёма посетителей.

- Мы с этой площадки увеличили уверенную дальность стрельбы, ещё на метров тридцать - сорок, - говорил, радуясь, вахмистр Сорока, помощник моего деда, как раз рассматривая пейзаж перед башней.

Три этажа башни уже обживали военные, а именно первый, второй и четвёртый, ну а на третьем расположились мы с отцом. Свой же дом мы уступили женщинам, уж слишком они теснились в тех помещениях, которые мы им выделили, а так, всё же дом на три комнаты.

Ну и сразу же по окончанию постройки башни, все хуторяне дружно взялись за постройку ещё двух домов и отдельного помещения для кухни и столового зала. Вот как раз последнее помещение строилось не абы как, а с учётом, что первый этаж был сложен из камня, и там располагались сама кухня и большой зал, а вот на втором этаже сложенном уже из дерева, длинный коридор разбивал все помещения на комнаты, с отдельными входами.

Это я так подсказал, сказав, что впоследствии,именно это здание можно и нужно будет использовать как трактир, там буде и зал для приёма пищи с кухней, ну и комнаты для приезжих, ведь входы в комнаты имеют отдельный вход из коридора. Вот и одобрил такую идею мой отец, а пока в отдельных комнатах будут проживать ближайшее окружение отца, а так же женатые, если такие появятся.

- Появятся, будь уверен, - подтвердил мне мой отец, соглашаясь со мной, - хороший вариант ты предложил сын, и с прицелом на будущее. Это здание и расположили в самом удобном месте на хуторе, в отличии от тех же двух деревянных домов, те хоть и поставили рядом друг с другом, но слегка в стороне.

- Со следующего года, все постройки только из камня, - уже высказался по поводу будущих строений на хуторе мой отец, - так хоть поджечь не сумеют, да и такие дома простоят гораздо дольше, да и строить есть кому.

С таким заявлением согласились все, а точнее всё окружение отца, да и я в том числе, хорошая постановка, для дела. Притом, из-за добротных домов никто не захочет уходить куда-то с хутора.

К тому же уже на будущее, а точнее на следующий год, отец запланировал постройку ещё одной башни, с которой, также можно было бы контролировать значительные подходы к самому хутору.

Спокойная жизнь продолжалась ещё недели две, за которое на хуторе успели сделать многое, особенно по строительству, уже практически был готов первый самый основной, каменный этаж будущего трактира, с всевозможными простенками, сделанными так же из камня.

Вот такую размеренную жизнь прервал крик наблюдателя на вышке, - вижу дым со стороны зимника Баловного.

Хотелось бы сказать, что этот зимник находился не так далеко всего лишь в двух с половиной верстах от нашего хутора, в сторону лимана. Сам зимник был не такой большой, а точнее совсем малый, не зажиточный, я бы даже сказал чуть ниже среднего, там всего проживало порядка двадцати человек, из них всего лишь десяток военных.

Конечно же, такое сообщение подорвало всех и вынудило в первую очередь укрыться за частоколом самого хутора, ну а отца и десятников принять решение об отправке полного десятка десятника Лариона Сокола в сторону самого зимовника, основная задача разведать, что же там случилось.