Темная лачуга

Вместе с тем, жучки-датчики на одежде канцлера передали отцу Сиэля, тподнял что он в бегах и хочет окончательно и бесповоротно отправиться во Францию, но не тут-то было..., у его плана были свои дыры, он думал, что отец дворянина так глуп и наивен. Как тогда объяснить, то что он подготовил заранее крошечные датчики, которые легко тайком прищепнуть к одежде. Кто кого переиграл? Отец Сиэля, как только увидел сущий мираж, он сразу же подослал мафию для задержания, а затем дополнительно обратился в суд, который под стоит под руководством самого короля Артура. Мафия по призыву знаменитого винодела рванулась ловить в бегах канцлера по имени Лес-Ридель-Кольси. Недолго они его искали, правда у них связи есть с детективом занимающиеся делами эмиграции, криминал не часто затрагивает в своей деятельности, но иногда приходиться и с ним возиться. Мафиози подготовили план-переворот для него. Сначала они подпольно договорились с водителем поезда.

-Здравствуйте, мужчина-водитель! Вы можете любезно задержать канцлера в красном пиджаке и с белыми волосами? Да, могу я, только денег много заплатите, тогда пожалуйста..-Мы вам заплатим много денег нам это не трудно. Они заплатили ему десять тысяч евро. Как только они заплатили ему деньги он, водитель крепко схватил канцлера, и по приказу мафии водитель вывел его из поезда, отдал в руки рядом стоящей итальянской мафии. Как же ему было досадно. Вы бы знали как он сопротивлялся, толкался так, словно его хотят придушить, но однако же никто не задушил канцлера. По всем привратностям судьбы Риделя-Кольси основательно задержали, посадив в карцер, допрос нагонял напряженный оттенок на всех, кто присутствовал внутри и снаружи.

Допрос набрал свой болевой очаг, общую аппогею о чем нельзя уже замалчивать всеми уговорами либо розгами. Черный зановес упал, оставив под собой лишь раскат грома и остатки гучевых туч.

-Зачем тебе нужен побег во Францию?-Думаете, я вам это скажу! Свой секрет следует держать строго при себе!- Что вы будете делать сейчас, если на я позову жандармов, которые будут стоять вплотную взади вас?-Делайте, в общем-то, что вздумаете. Мне несколько не страшны ваши допросы или жандармы, я невозмутим перед вами! Но на следующую минуту они прибыли, и началось интересное кино. Жандармы встали взади него, выстроились так, будто призвали поистине хладнокровную силу, способная вывернуть наизнанку всю липкую ложь. Незаметно для самого канцлера его поведение менялось на основном "обыске ответов". А внутри себя он размышлял: «Мне сейчас так нервно, словно ток внутри меня выключился. Совесть во мне кричит свои причитания, подобно сирене, которая звучит при видимой угрозе. Совесть внезапно скорбно и протяжно вопит: я долго очень затяжной период не видела твою истинную улыбку и честность, а видела лишь твою болотную тину в душе. Но тебя можно понять, как бы сложно не было. Вырос ты в семье, что истязала тебя, много трудностей ты пережил, в одном эпизоде ты попал под страсть неумолимой жажды мести, и с этого моменты ты перестал меня хоть чуток слышать, а переключился на план отомщения, однако это не сразу случилось. Сначала ты сомневался стоит не стоит, колебания охватывали твое тело не давали спать мирно. Вспомни всего лишь на час, как ты глубоко страдал, пал в муках собственных, а я наблюдала не осуждая. Я не желаю тебя осуждать, мне это не нужно, ведь я—сокровенная и потайная часть тебя, что спит, но при этом все видит, я—наблюдатель, каждый сделанный тобой шаг вижу я какой он есть, без драматизации и восхищения. Я не согласен с тобой, совесть. Раз ты не согласен со мной, следовательно ты не отвергаешь часть себя, живущая до сих пор несмотря на всю твою неидеальность, я прощаю тебя за все. Нечего держать злобу на того, кто свершал "злодеяния" не от истинного гнева собственной души, а от событии, что сузили свободу, но оправдывать тебя тоже не нужно, потому что ты сделал это с тем, кто даже невиновен в твоем несчастье.

Я помню, как ты страстно-холодно вызывал демона, для того, чтобы запереть его, использовал его силу. Да, я использовал демоническую силу ради жестокого отомщения и по-настоящему холодной расплаты..И что с этого теперь?» На мгновение внутри него проступил плачь, но это мгновение, так молниеносно прошло, что Ридель даже не успел заметить, насколько на деле раскаивается его истинное сущевство скрывающиеся под фальшивым образом канцлера в беленьком парике, который пора давно сжечь. Многие выбирают жить похожим образом, не чувствуя истинного отношения в себе, а ощущая зачастую остатки образа или долго выстроенной маски. Допрос продлился.

-Что тобой двигало поместить юного парня в черную лагуну, который нечего тебе не сделал злого?-Дело не в том, что он сделал мне злого или нет, засчет него происходит искупление, пусть его отец помучается, подобно мне. Сын его—удобная жертва для меня, сожаления я не испытываю, и сознаваться не собираюсь в содеянном. К чему весь спрос?- Этот спрос к тому чтобы ты нам все рассказал в деталях.-Я буду смирно молчать, синьор. Делайте со мной, все что хотите, моя смерть будет не потерей, хотя бы так сумею освободиться от оков бренности, что сводит с ума даже, тех, кто постигает духовное равновесие, кого-то оно уродует, кого-то делает скупым, жадным до денег, мстительным можно перечислять много-много лет, года не хватит чтобы сказать все. Однако открою небольшую тайну: человек сам в праве выбирать какой путь ему близок поддаваться бремю жизни или же избрать тропу истинной любви к жизни, несмотря на ее прискорбные и "убогие" проявления, принять ее со всеми "изъянами"—значит, воспринять и себя, вечного бога внутри и снаружи во всем своем величии. Так что мне не страшно, ведите меня к смертному одру, мне нужен этот подъем, а после восхождение к небесам.

Допрос окончен. И Риделя-Кольси повезли на смертную казнь, решение было принято через месяц после окончания опроса преступника-варвара. Приговор строгий, пути назад уже нет, некуда слиться или бежать.- Вы скоро умрете, самозванец, который умело притворялся канцлером на самом деле является—монахом, однако отринул церковь в расвете своей юности и плана мести, вы умудрились призвать могущественного демона ради своего отомщения. Вот скажите стоило ли это?-Для меня стоило, потому что внутри себя я видел каково это сперва втираться в доверие, а позже выдумать поддельную личность—игра для меня. Многим неважен мой путь монахом, но зато многим важно знать какая моя поддельная личность, но мало кому хочется прикасаться ко мне подлинному. Так и в жизни большинству людей интересен образ, но не существующие содержание, это многое объясняет. Многим был интересен мой фасад, который я выстраивал еще с двадцати одного года, а сейчас мне уже шестьдесят восемь, однако настоящая натура во мне мало кого волновала настолько, чтобы ей уделяли такое же пристальное внимание, как моей обманчивой натуре. Признайтесь честно вам гораздо увлекательнее разбирать по косточкам мою роль канцлера, нежели, чем смотреть на кто я есть, и не только вас это затрагивает, большинству людей заниматься разбором ненастоящего в сто крат любопытнее, чем пролезать в глубины его истинного лика, где есть что-то неподдельное, не один актер не сумеет передать это, сколько бы он не старался,сколько бы соков с себя не выжил, это нужно не играть, а жить в ладу. Актеры часто вынуждены только лишь играть, но не по-настоящему вживаться, как бы полноценно вливаясь, словно вода Тихого Океана. В данном случае не отрицаю я был актером, который слишком слился с ролью канцлера, что весь такой из себя элегантный, утонченный, притворство было моим оружием, но в то же время и огромным паластом. Когда спал я видел кошмары, я видел как меня изнутри прогрызали огромные черви с две комнаты, как меня хватали ночные черно-фиолетовые бабочки. Думаете бабочки—исключительно милые создания, а вот и нет. Я увидел как они меня обвивали, и уносили в мир черной лагуны, я нащупал там пещеру, там столько боли, невзгод людских. Как слышите мне пришлось заплатить неравноценную цену за какую-то месть, которая только частично воплотилась, да я и рад, что не до конца смог реализовать этот план, пусть моя душа станет наконец свободна от этих адских мук, что испытал за все годы существования на плотной суше. Я вас милостливо прошу пристрелите, убейте меня и дело с концами!-Это казнь! Мы быстро не убиваем, а медленно стыраем кожу тонкую и толстую!-Это чудовично!- Да, но наш стиль сосуществования нам нравится, и мы нечего с этим не сделаем, не посодействуем.-Даю добро! Казните меня, довольно всяких речей и длинных и коротких, без разницы! Молча казните меня за все огрехи мои!