Кровавый король

Признаюсь, у меня совсем нет опыта путешествий и проживания в отелях, кроме одного случая, о котором я не хочу вспоминать, но почти уверена, что большинство людей не могут позволить себе такую роскошь.

Я имею в виду, я знала, что мой муж богат, но он ещё и чертовски привередлив. Этот босс мафии, который, как я знаю, страшный и безжалостный, и иногда возвращается домой в крови, любит изящные вещи.

И мне кажется, это даже мило.

— Этот курорт просто безумный, — шепчу я ему, пока мы идем по мраморному полу к стойке с табличкой «Консьерж». Нас окружают около восьми его людей, все они огромные, татуированные и устрашающие на вид, и, признаюсь, в их присутствии я чувствую себя в большей безопасности.

— Номер вполне приемлемый, — отвечает Джулиан, поднося мою руку к губам, и я качаю головой.

Он улыбается мне сверху вниз, но стоит нам подойти к мужчине за стойкой, как его лицо становится холодным и непроницаемым.

Черт, он горячий.

Я знаю, что он дает мне время восстановиться и прийти в себя, но, если этот мужчина скоро меня по-настоящему не коснётся, я могу внезапно воспламениться.

— Здравствуйте, мистер Ставрос. Меня зовут Лоуренс, я буду вашим контактным лицом на время пребывания у нас.

Нам выдают ключи от номера, и Джулиан поворачивается к своим людям.

— Вы двое у входа. Вы двое остаетесь здесь, в лобби, у лифтов. Еще двое наверху, возле лифтов на нашем этаже. Остальные — патрулировать территорию.

— Есть, босс, — они кивают и расходятся по своим местам, а Джулиан, взяв меня за руку, ведёт к лифтам. Когда мы заходим в кабину, к нам присоединяются двое мужчин, а двое остаются снаружи, как и было приказано.

— Здесь безопасно? —шепчу ему, чувствуя двух мужчин позади нас. — С нами много парней.

— Самый ценный актив в моей жизни со мной, — просто отвечает он. — И ты будешь под защитой любой ценой.

Двери лифта открываются, и мы выходим, но охрана остаётся позади, пока мы идём в номер.

— На этом этаже больше никого нет, — сообщает он мне, отпирает дверь и жестом приглашает войти.

Это не гостиничный номер. Это роскошные апартаменты.

В интерьере преобладают белый и бежевый цвета с чёрными акцентами. Здесь просторно и свежо. Гостиная плавно переходит в обеденную зону, а огромные двустворчатые двери ведут в спальню, оформленную в тех же тонах, с ванной комнатой, в которой можно заблудиться. В душевой можно устроить вечеринку на восемь человек.

Мы могли бы так здорово повеселиться в этом душе.

Но самое лучшее? Это открытая терраса. И в гостиной, и в спальне есть двери, ведущие на самый большой балкон, который я когда-либо видела, с мягкой мебелью, камином и видом, от которого захватывает дух. Мы находимся прямо на берегу океана, и солнце висит низко над водой, заставляя волны сиять так невероятно красиво, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

— Это самое прекрасное, что я когда-либо видела, — говорю, положив руки на перила.

— Не могу с тобой не согласиться.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня, его челюсть напряжена, руки в карманах, и, Боже, я люблю его.

Он тянется ко мне и убирает волосы мне за ухо. И я не вздрагиваю. С того дня у бассейна я больше ни разу не вздрогнула от его прикосновения.

Потому что в глубине души знаю, что он меня любит. Что он больше никогда не причинит мне боль. Прошедший месяц был волшебным, мы допоздна играли на пианино, сидели у бассейна и гуляли по саду. Джулиан не нянчится со мной, он просто проводит со мной время, потому что мы чуть не потеряли друг друга и теперь не хотим расставаться.

— О чем задумалась, ангел?

— Кажется, я могла бы жить здесь, — отвечаю я, и он улыбается. — Это просто невероятно. Давай купим этот курорт и будем приезжать сюда когда захотим.

— Договорились. А теперь…

— Подожди, я шучу.

— Наташа, ты хочешь это место или нет? Просто скажи.

У меня отвисает челюсть, и я начинаю смеяться, потому что он ведёт себя абсурдно.

— Ты не купишь целый курорт только потому, что он мне понравился спустя три минуты после приезда.

— Мне кажется, ты сильно недооцениваешь, насколько сильно я тебя люблю и готов дать тебе всё, что ты пожелаешь, — отвечает он и целует меня в лоб. — Но ты подумай. А теперь… ужинать будем здесь или спустимся в ресторан?

— О, может, поужинаем здесь, на террасе, и насладимся видом?

— Конечно. — Он притягивает меня к себе, приподнимает мой подбородок и нежно целует в губы, отчего мне хочется замурлыкать. — Чего ещё ты хочешь, детка?

— Тебя, — шепчу, опуская взгляд к его губам. —Я просто хочу тебя.

Его тёмные глаза становятся серьёзными, когда он подхватывает меня на руки и несёт внутрь, оставляя двери открытыми, чтобы впустить солёный океанский бриз. Осторожно ставит меня рядом с кроватью и обхватывает мое лицо большими теплыми ладонями.

— Ты уверена? Я не против подождать. Не хочу тебя торопить.

Прикусив губу, я хмуро смотрю на мужа, переживая, что перегнула палку и он просто... больше не хочет меня.

— Ты не хочешь?

Джулиан меня ужасно шокирует, разразившись смехом, а потом срывает с меня одежду и отбрасывает в сторону.

— Держать руки при себе — это пытка, жена. Хочу ли я тебя? Нет. Я, блядь, жажду тебя. Ты мне нужна. Каждый совершенный сантиметр тебя.

Его слова опьяняют, и мои руки уже блуждают по нему. Мы сплетаемся в порыве чистой страсти, раздеваем друг друга догола, а потом он укладывает меня на кровать и нависает сверху, удерживая себя на сильных, напряженных руках, покрытых татуировками, и от этого я сгораю от желания. Он целует меня нежно, уверенно, жадно, и мои ноги невольно сдвигаются, пытаясь хоть немного унять боль между ними.

— Ты такая красивая, что мне физическая больно, — рычит он мне на ухо, прежде чем его губы скользят по моей челюсти к шее. — Ты — все, чего я когда-либо желал в своей жизни. Больше, чем власть, больше, чем деньги. Ты — начало и конец, Наташа.

Не успеваю я ответить и сказать, как сильно его люблю, как он накрывает мой рот своим и целует меня, а его руки творят восхитительные вещи с моим телом. Его пальцы так сильно сжимают мои соски, что я задыхаюсь, а затем успокаивают чувствительную кожу, прежде чем спуститься по животу и гладкому лобку к моему ноющему лону.

Пальцы скользят между складок, и он стонет, явно довольный тем, что находит.

— Такая. Блядь. Мокрая для меня. — Его губы щекочут мои, когда он говорит, и я прижимаюсь к нему, впиваясь ногтями в его плечи, желая большего. Он нужен мне весь. — Скажи мне, что тебе нужно, Ангел.

— Ты.

Он улыбается, такой чертовски самодовольный и счастливый, что я не могу на него сердиться. Потом проводит языком по моим губам, и я сразу впускаю его, выгибаясь навстречу и зарываясь пальцами в его густые волосы.

— Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?

Я всхлипываю, когда он целует меня, спускаясь к ключицам.

— Заставь меня кончить. Пожалуйста, заставь меня кончить, Джулиан.

— Ты будешь кончать всю ночь, милая. В первый раз ты хочешь, чтобы я сделал это пальцами? — Он вводит в меня два толстых пальца, и я ахаю. — Ртом? — Ласкает языком мой сосок. — Или членом?

— Да.

Усмехнувшись, Джулиан целует меня, спускаясь ниже, и втягивает мой клитор в свой рот, и этого достаточно, чтобы я разлетелась на миллион осколков, выкрикивая его имя.

И даже когда я прихожу в себя, он не останавливается. Осыпает влажными поцелуями внутреннюю сторону моих бедер, а затем снова накрывает мою киску ртом, не сводя с меня взгляда, пока лижет меня. Он просовывает язык внутрь и снова поднимается к моему клитору.