Страница 69 из 88
— Что? — рявкаю я в трубку, когда вижу имя Сергея на экране.
— Хочу, чтобы ты поговорил с Карсоном насчет доступа в его казино, — заявляет Сергей, и я устало провожу рукой по шее. — Мы теперь семья. Я хочу сыграть в покер.
— Я не управляю бизнесом Карсона, — жестко отвечаю я. — Ты позвонил только поэтому?
— Я отдал тебе свою дочь. Меньшее, что ты можешь сделать...
Я не даю ему договорить. Бросаю трубку, не дослушав этого тупого сукина сына. Я уже знал, что он пытается ввязаться в карточные игры в «King of Spades». Карсон сказал мне об этом пару дней назад, просто чтобы держать меня в курсе.
У старика хватает наглости думать, что я помогу ему буквально во всём.
Да пошёл он нахуй.
Из кабинета я слышу, как моя жена играет на пианино. Гипс с левого запястья уже сняли, но она пока не может полноценно им пользоваться. Я могу сказать, что она играет только одной рукой.
Последний месяц она была так расстроена и убита горем, что не могла наслаждаться игрой на пианино, и это ещё одна вещь, из-за которой я чувствую себя ужасно, блядь, виноватым.
Я скучаю по своей жене.
Она рядом, мы разговариваем, обнимаемся, но я не трахал её с тех пор, как она вернулась. Я хотел, чтобы она восстановилась не только физически, но и эмоционально. Мне нужно было, чтобы она пережила все эмоции, прежде чем я верну секс в наши отношения.
А это совсем на меня не похоже. Я вообще уже не понимаю, кто я такой.
Видимо, вот таким я становлюсь, когда влюбляюсь. Кто бы мог подумать.
Составив планы на ближайшие несколько дней, я встаю из-за стола, засовываю руки в карманы и иду к Наташе. Заметив меня, она тут же прекращает играть, и её лицо краснеет.
— Тебе не нужно останавливаться из-за меня.
Она прикусывает пухлую нижнюю губу и смотрит на клавиши.
— Жаль, что у меня так плохо получается. Я знаю, что нужно практиковаться, но рука просто не слушается как раньше.
— Мы можем найти тебе физиотерапевта, — говорю я. — Доктор Асгуд советовала это еще на прошлой неделе.
— Я надеялась справиться сама, но, похоже, мне нужна помощь. — Она поднимает на меня взгляд и слегка пожимает плечом. — Давай кого-нибудь найдём.
— Я всё устрою.
Наташа кивает и придвигается ближе на скамейке, приглашая меня сесть рядом. Я никогда не стану отказывать этой женщине. Она кладет голову мне на плечо, и я улыбаюсь, целуя ее в макушку.
— Сыграешь для меня? — тихо спрашивает она.
В последний месяц мы часто так делаем. Сидим здесь, иногда до поздней ночи, и я играю для неё. Всё, от Баха до Тейлор Свифт. Моя девочка любит самую разную музыку.
— Что ты хочешь услышать, Ангел?
— Что-нибудь быстрое и весёлое.
Я ухмыляюсь и начинаю играть «All That Jazz» из мюзикла «Чикаго», а Наташа подпевает, чем меня удивляет.
— Ты умеешь играть и петь? К тому же ты чертовски красивая и умная. Господи, да что ты вообще не умеешь, детка?
— Готовить, — отвечает она между строчками, и мы оба смеёмся.
Боже, как же приятно смеяться вместе с ней.
Когда затихают последние ноты, моя жена улыбается мне, и я не выдерживаю: приподнимаю ее подбородок, чтобы поцеловать. Сначала мягко, но поцелуй быстро становится глубже, пока я не растворяюсь в её вкусе. Она издаёт тихий стон, и я запускаю пальцы в её волосы, наслаждаясь каждым мгновением.
— Спасибо, что сыграл для меня, — говорит она, когда я отстраняюсь. — Ты так хорош. Я бы никогда не подумала, что ты концертный пианист.
Я фыркаю и заправляю прядь волос ей за ухо.
— Вовсе нет. Я начал учиться еще ребенком и с тех пор не бросал. Это всегда меня успокаивало. Я почти не пью, не курю. Я играю на пианино. А теперь у меня есть еще и ты.
— Я успокаиваю тебя?
— Да, детка. Успокаиваешь. — Я снова целую ее, потом поднимаюсь и отхожу в сторону, поворачиваясь к ней лицом. — Мне нужно улететь в Лос-Анджелес сегодня днём, и я беру тебя с собой.
Она удивленно моргает, а потом упрямо вскидывает подбородок.
— Мне не нужна нянька, Джулиан. Я тебе это постоянно говорю. Ты можешь ехать, а я справлюсь здесь одна. Я не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить.
Я делаю глубокий вдох и провожу рукой по губам.
— Ангел, пожалуйста, поехали со мной в Калифорнию. Я хочу, чтобы ты была рядом, потому что мне хорошо с тобой, а провести без тебя три дня звучит как адская пытка. Пожалуйста, поехали.
На секунду она поджимает губы.
— И это было так сложно сказать?
— Так это «да»?
Она встаёт и перекидывает волосы через плечо.
— С удовольствием поеду. Что мне взять с собой?
Я планирую, чтобы ты как можно больше времени проводила голой, так что просто бери себя.
Но вслух я говорю, чтобы она собрала вещи на пару ночей, и Наташа уже направляется в нашу спальню, когда вдруг останавливается и оглядывается на меня.
— У меня вообще есть чемодан или придётся довольствоваться мусорными мешками?
— Ты мне этого никогда не простишь, да?
— Ты шутишь? Конечно, нет.
Вот он, этот дерзкий ротик, который я так люблю.

Наташа уже раз десятый за последние несколько минут нервно сцепляет и расцепляет пальцы на коленях, и я накрываю ее руки своими.
— Почему ты нервничаешь?
— Что? О, я не нервничаю.
— Мы ещё даже не на аэродроме. Что творится в твоей прекрасной голове?
Она на мгновение смотрит в окно, затем бросает взгляд на меня, и страх в её глазах поражает меня.
— Я никогда раньше не летала.
Иисусе.
Точно. Она ведь говорила, что никогда не выезжала за пределы штата. Её ублюдочный папаша, при всём своём богатстве, ни разу не свозил её в чёртов отпуск.
— Полёт короткий, — уверяю я её. — Меньше часа. И мы полетим на моём самолёте.
— На твоём самолёте?
— Да.
— О боже, это ещё хуже.
Не ожидая такого ответа, я хмурюсь.
—Почему?
— А вдруг я сделаю какую-нибудь глупость и поврежу твой самолёт?
Она такая чертовски очаровательная.
— Ты не сможешь его повредить, Наташа.
— О, поверь, смогу.
Она ерзает на сиденье, явно перепуганная, и я подношу одну из ее рук к губам, покрывая поцелуями костяшки пальцев.
— Послушай, всё будет отлично. И вообще, мне нужно поправиться. Это не мой самолет. Просто привычка так говорить.
— Тогда чей?
— Наш.
Она тяжело сглатывает.
— Это не помогает.
Я ухмыляюсь и сжимаю её руки. Вскоре внедорожник подъезжает к частному самолёту, готовому к вылету.
— Подожди меня.
Наташа кивает, и я выхожу из машины, быстро осматриваясь по сторонам на случай опасности, потом обхожу автомобиль и помогаю ей выбраться.
Моя команда забирает наш багаж — Hermès для моей жены, а не гребаные мусорные пакеты, — и грузят его на борт, пока я веду Наташу вверх по трапу в самолет.
Я люблю этот самолёт. Я потратил на него целое состояние, чтобы сделать его по своему вкусу. Он удобный, с самыми мягкими кожаными сиденьями, в нем много места, и он чертовски стильный.
Надеюсь, ей понравится, потому что я планирую возить её на нём по всему миру.
Когда мы оказываемся внутри, Наташа замирает в проходе, разглядывая салон широко распахнутыми голубыми глазами.
— Присаживайся, детка. Куда хочешь.
— Где ты хочешь сесть? — спрашивает она, протягивая мне руку, и мне нравится, что она хочет быть рядом.