Страница 6 из 88
Последний месяц моя жизнь была настоящим адом.
Ладно, давайте будем честны. Все мои двадцать два года не были сплошным радужным счастьем, что вполне естественно для дочери и единственного ребёнка главы Братвы. Особенно если твой отец... ужасен. Жесток. Не любит тебя.
Да, мой отец — мудак.
Моя мама не лучше. Может, даже хуже, потому что мать должна проявлять привязанность, быть заботливой. В моей матери нет ни капли бескорыстия.
Но я отвлеклась. Прошёл месяц с тех пор, как меня вызвали в кабинет отца и сообщили, что я выйду замуж за Эллиота Ставроса, сына Джулиана, главы греческой мафии. Одного из королей Вегаса.
Я не совсем понимаю, что всё это значит, кроме того, что Джулиан могущественен, и мой отец хочет заключить с ним союз. Поэтому мне придётся стать жертвенным ягнёнком, будто на дворе сейчас 1592 год.
Эллиотт водил меня на свидания и на людях ведёт себя как любящий жених. Такой внимательный и милый. Он улыбается мне, открывает двери, нежно кладёт руку мне на поясницу, пока мы идём по комнате. Если бы он и правда был таким, у меня не возникло бы проблем с этой договоренностью.
Но наедине?
Блядь, жизнь будет ужасной, если мне действительно придётся выйти за него замуж.
— Ты вообще, блядь, слушаешь меня, Таш?
Ненавижу это прозвище. Никто меня так не называет. Я просила его прекратить, но он проигнорировал меня, и в конце концов я сдалась. Потому что настоящая жена мафиози никогда не спорит с мужем.
— Я слушаю, — пищу, как мышка. У меня тихий голос. Жаль, что мне не хватает смелости заговорить громче, сказать ему, что я стою в пятнадцати сантиметрах от него, и, конечно же, я слушаю.
Но я никогда этого не сделаю.
— Сегодня вечером хочу отвезти тебя в «Rapture».
Я едва сдерживаю вздох. Он упоминает об этом почти каждый раз, когда я его вижу. Это не танцевальный клуб и не бар. Нет, он хочет отвезти меня в «Rapture» — заведение, о котором уже расписывал мне во всех подробностях, и не раз. Это явно его любимое место на свете, и каждый раз, когда он заводит о нем разговор, мне хочется закатить глаза. Очевидно, для него это важно.
«Rapture» — это элитный секс-клуб. А я не собираюсь заниматься сексом с ним до тех пор, пока это не станет крайней необходимостью, чего, надеюсь, никогда не случится, но подозреваю, что это произойдёт не позднее нашей брачной ночи.
Одна только мысль об этом наполняет меня ужасом. Меня не привлекает Эллиот. Конечно, он красив. Высокий, смуглый, мускулистый. Но в его глазах злоба. У него всегда потные ладони, и от него воняет виски.
Не сексуально.
— Я устала...
— Ты вечно, блядь, уставшая. Господи, неужели так и будет выглядеть брак с тобой? Скучный, холодный и бесполезный?
Примерно так. Привыкай, дружище.
— Просто… мне не по себе.
Последнее слово произносится шёпотом.
— Из-за чего? — Спрашивает он, проводя ладонью по моей руке и сжимая её. Он пытается меня утешить, но я не люблю, когда ко мне прикасаются, особенно мой жених. — Что тебя смущает, красавица?
Я не хочу ему говорить. Не хочу, чтобы он меня ударил. Снова. Кажется, это его излюбленный способ, когда он на меня злится, а у меня до сих пор болит щека после прошлого раза.
— Скажи мне.
— Мне неловко наблюдать за тем, как люди занимаются сексом.
Я не смотрю ему в глаза. Чувствую, как горят щёки.
— Тебе придётся привыкнуть, потому что мне там нравится, и я часто туда хожу. Если только ты не хочешь, чтобы я трахал других женщин, ты пойдёшь со мной и будешь делать то, что я скажу, когда мы там окажемся. Научишься получать удовольствие, — он приподнимает мой подбородок и смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд опускается на мою грудь, а затем поднимается к губам. — Кроме того, ты будешь со мной, и я никому другому не позволю тебя трогать. Если, конечно, мы не пригласим третьего.
Он ухмыляется, и от одной мысли об этом я едва не морщусь.
— Но ты будешь меня трогать, — слова вырываются прежде, чем я успеваю их сдержать, и он сужает на меня тёмные глаза.
Я не должна была этого говорить.
Он выглядит в точности как его отец. Я видела Джулиана всего несколько раз с той первой встречи. Когда Papa впервые сказал, что договорился о браке, и я подумала, что речь о Джулиане, я не запаниковала. Он красивый. Он казался... спокойным. Надежным. Он не будил во мне чувство тревоги.
Но потом вошёл его сын, и всё спокойствие как рукой сняло. Эллиот совсем не похож на отца. После месяца, проведённого с моим женихом, это стало очевидно.
— Да, Таш, — его пальцы скользят по моей шее и зарываются в волосы на затылке, и меня передергивает. Первая реакция — вырваться, но от этого станет только хуже. Мне удаётся сохранять невозмутимое выражение лица, пока он придвигается ближе. — Я буду тебя трогать. Я буду ласкать тебя ртом и трахать каждую твою дырочку, пока ты не превратишься в кровавое, покрытое спермой месиво. Потому что ты моя. Моя собственность.
Я вздрагиваю, и не потому, что его слова звучат сексуально. Нет, он произносит их с презрительной усмешкой, со злобой, пока сильнее сжимает мои волосы, оттягивая голову назад.
— Я могу, блядь, делать с тобой всё, что захочу.
— А если я скажу «нет»? — Мне не нравится, как дрожит мой голос.
— Ты не можешь сказать «нет», — его нос почти касается моего. Его голос звучит жёстко, а в тёмных глазах столько гнева и насилия. — Разве ты только что не слышала, что я сказал, что могу делать всё, что, блядь, захочу?
Я с трудом сглатываю. Неужели моя жизнь дошла до такого? Честно говоря, я бы предпочла, чтобы он переспал со всем Вегасом, лишь бы оставил меня в покое.
— М-может, мы заключим брак только формально, и ты будешь удовлетворять свои потребности с помощью других женщин.
Его глаза сужаются, челюсть напрягается.
— Ты пытаешься сказать, что не хочешь меня, Наташа?
— Мне не нравится, когда ко мне прикасаются.
Он наклоняется ещё ближе, так что его губы оказываются у моего уха, и мне хочется его оттолкнуть. Если от одного его присутствия у меня срабатывает рвотный рефлекс, как я вообще смогу заниматься с ним сексом?
— Позволь мне выразиться предельно ясно. Мне. Похуй. Что тебе не нравится, когда к тебе прикасаются. У тебя чертовски сексуальное тело, и я буду его использовать. И наедине, и на глазах у всех в клубе. Ты моя шлюха, Таш. Мой отец заплатил за тебя и отдал мне.
Я слышу, как открывается дверь, но не двигаюсь. Не могу. Он так крепко сжимает мои волосы, что, если я пошевелюсь хоть на сантиметр, вырвет их с корнем.
— Я не хочу заниматься с тобой сексом, Эллиот.
Он в отчаянии качает головой.
— Сегодня или вообще никогда?
— Вообще никогда.
Треск.
Его раскрытая ладонь с силой бьёт меня по лицу, а потом ещё раз, и я падаю на пол. Колено задевает журнальный столик, кожа рвётся, и кровь тут же начинает капать на кафель. Боль пронзает челюсть и рот, и кровь стекает по подбородку.
— Ты, тупая пизда! Мне, блядь, плевать, чего ты хочешь. Ты вообще понимаешь английский?
— Ты что, блядь, делаешь?
В комнате становится тихо, слышно только учащённое дыхание Эллиота и шум крови в моих ушах. Я бросаю взгляд к двери пентхауса, вижу, как ко мне быстрым шагом идёт Джулиан, и инстинктивно сжимаюсь у пола.
Но он не бьёт меня.
Он хватает Эллиота за воротник рубашки и трясёт его.