Кровавый король



Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает плечи, пока читаю сообщение жены. Блядь, как же я ненавижу, что меня оторвали от вечера с ней, и кто-то сегодня умрёт за это. Кто-то очень сильно пожалеет о том, что сейчас я не вбиваюсь на все двадцать три сантиметра в своего идеального Ангела.

Вместо этого я лечу в Лос-Анджелес со своими братьями и нашими людьми. Потому что в моём порту что-то пошло не так, хотя вся операция была тщательно спланирована. Сделка должна была пройти идеально.



Я откидываюсь на спинку кресла и ухмыляюсь, видя танцующий пузырёк на экране, пока жду её ответа.



Я усмехаюсь и игнорирую Матео, который бросает:

— Кто-то без ума от своей новой жены.



— Мужик, ты улыбаешься в телефон.

Я поднимаю взгляд на Роума и показываю ему средний палец.

— Будто я ни разу не ловил тебя с этой идиотской улыбкой, когда ты переписываешься со своей женой.

— Я просто указываю на очевидный факт: ты всем подряд твердил, что это исключительно деловое соглашение.

— Это так.

Это не так.

— Ну да, — Роум ухмыляется, а я возвращаюсь к телефону.













— Блядь.

Я чертовски зол, чтобы даже согласиться с Карсоном, пока мы стоим в моём здании. В моём пустом, мать его, здании.

Пустом, если не считать десяти моих людей. Мёртвых. Всех выпотрошили. Я знал каждого мужчину, который на меня работал. Знал их семьи. Приезжал к ним на праздники, звал к себе домой на барбекю. Эти люди были моей семьёй.

И кто-то убил их всех и забрал мой товар.

На его обычно невозмутимом лице читается настоящий шок, пока он опускается на колени рядом с Тео — одним из тех, кто пробыл с нами дольше всех. Тео был главным, и когда всё пошло наперекосяк, он успел нажать на кнопку вызова на телефоне, так что мы слышали, что происходило.

— Я кое-что нашёл, — кричит Диего, и я удивлённо оборачиваюсь.

— Как? Здесь же, блядь, пусто.

Камни на миллионы долларов исчезли.

Ярость переполняет меня, когда я подхожу к Диего, который держит в перчатке конверт и протягивает его мне.

На обратной стороне написано моё имя.

Спасибо за наводку.

— Что, блядь, это значит? — спрашиваю я, показывая конверт остальным. — В этом нет никакого смысла.

— О поставке знали только наши люди, — качает головой Джек. — Эта информация никак не могла уйти кому-то из врагов.

— Мы прочешем этот грёбаный город вдоль и поперёк, и я убью каждого, кто хоть что-то знает. Ночь будет долгой.

— Как я люблю, — с опасным блеском в глазах отзывается Карсон. — Ну что, парни, пора на охоту.



Спустя больше чем сорок восемь часов, глубоко за полночь, я захожу домой. Я готов рухнуть в постель рядом с женой и проспать часов шесть подряд, а потом трахать её целую неделю.

Мы женаты уже почти неделю, а я ещё ни разу не был в ней.

За такое меня следовало бы, блядь, пытать.

Стоит мне закрыть за собой дверь, как по дому разливается музыка, и всё напряжение, которое я испытывал с того самого звонка у Роума, начинает медленно отпускать. Наташа сидит за пианино и играет мелодию, которую я прекрасно знаю, и, чёрт возьми, это лучшее возвращение домой за всю мою жизнь.

Прежде чем подойти к ней, я снимаю пиджак и галстук, закатываю рукава, затем снимаю обувь, устраиваюсь поудобнее и даю себе минутку, чтобы послушать, как моя девочка играет, вбирая в себя каждую ноту.

Эта женщина чертовски талантлива.

Она вкладывает в музыку всё своё сердце. Я чувствую это всей душой, когда вхожу в комнату и замечаю её в темноте. Единственный источник света над плитой на кухне. Я вижу отражение Наташи в тёмных окнах рядом с пианино. Её глаза закрыты, а руки скользят по клавишам, не пропуская ни одной ноты.

Не желая пугать её, я стою в стороне, засунув руки в карманы, и слушаю, как она играет. Наконец, когда затихает последняя нота, она складывает руки на коленях и открывает глаза, замечая меня в отражении окна.

Она не вздрагивает.

Она улыбается.

И я не могу больше ни секунды находиться вдали от неё.

Я подхожу к ней, и Наташа пододвигается на скамейке, освобождая мне место. Когда я сажусь, она кладёт голову мне на плечо и выдыхает, будто с облегчением.

— Ты дома.

— Я дома, Ангел. Я написал тебе, когда приземлился.

— Наверное, оставила телефон в спальне после душа, — она поворачивается и целует мой бицепс, и от меня не ускользает тот факт, что она так свободно прикасается ко мне. — Ты в порядке?

— Просто устал.

Правда в том, что я чертовски измотан. Я не спал двое суток. Мы разыскали нашли восьмерых ублюдков, которые точно были там той ночью, но ничего толкового из них так и не вытрясли.

Это было чертовски разочаровывающе.

И я скучал по дому, по своей жене.

Она кладёт пальцы на клавиши, но не играет, и я целую её в макушку.

— Сыграй для меня, — шепчу, вдыхая её запах. — Что хочешь.

Она глубоко вдыхает, и её пальцы снова начинают двигаться по клавишам. На этот раз — песня Адель, которую я узнаю, и спустя пару секунд я присоединяюсь к ней.

Она резко поднимает на меня взгляд, широко распахнув глаза, а потом её лицо озаряет улыбка, и мы играем вместе.

Есть что-то невероятно чувственное в том, как мы сидим рядом на этой скамье и играем одну мелодию, идеально подстраиваясь друг под друга. Кажется, это самый интимный момент в моей жизни.

Когда песня заканчивается, я сажаю её к себе на колени, глажу по щеке и целую. Её губы такие чертовски сладкие, что я не понимаю, как жил без них последние сорок восемь часов.

Определённо, наш брак больше не деловое соглашение для меня.

Да и был ли он им вообще?

— Я скучала по тебе, — шепчет она мне в губы, пока мои руки скользят по её ягодицам, притягивая её ближе. — Этот огромный дом без тебя такой пустой.

— Ты само очарование, — бормочу, убирая несколько прядей с её щеки и заправляя их за ухо. — Я не заслуживаю твоей доброты, Наташа. Но я никогда тебя не отпущу.

Я жадно накрываю её губы своими и провожу языком по линии её рта, и когда она тихо стонет и приоткрывается для меня, в голове вспыхивает одна-единственная мысль: вот теперь я дома.

Она обхватывает меня руками за шею и прижимается горячей киской к моему уже твёрдому члену, и это всё, что мне нужно.

— Я не собираюсь ждать больше ни одной грёбаной минуты, — рычу ей в губы. — Мне нужно оказаться внутри твоей идеальной киски и больше оттуда не вылезать.

Она приподнимает бровь.

— Хорошо, потому что ты мучал меня своими потрясающими накачанными предплечьями, пока играл на пианино, и теперь я очень возбуждена.

Не говоря больше ни слова, я подхватываю её на руки, обвиваю её ногами свою талию и несу в нашу спальню. Первая мысль была разложить её прямо на пианино и вылизать, но я хочу, чтобы она была в нашей постели.