Переступить черту

— Ты никогда раньше так не делала? Ты это пытаешься сказать?

У меня вырывается тихий всхлип, и я киваю.

Кросс шипит за спиной, его толчки становятся быстрее.

— Зря ты мне это сказала, потому что, блядь, от мысли, что я твой первый, я просто теряю рассудок.

Его зубы прикусывают мочку моего уха, потягивая ее. Горячие звуки, которые он издает, заполняют всю мою голову, взрывая тело мощным оргазмом.

— Кросс, — его имя звучит скорее как судорожный выдох, и, к счастью, он накрывает мой рот ладонью, заглушая стоны.

Ему требуется еще всего пара толчков, чтобы замереть, глубоко изливаясь внутрь.

Мы остаемся в таком положении всего на несколько секунд, а затем он отстраняется, оставляя меня влажной и растрепанной. Затем разворачивает меня к себе; в его глазах еще стоит туман похоти, когда он опускается на колени, чтобы вернуть мое белье и брюки на место.

Прикусываю припухшую губу, чтобы не улыбнуться, но вижу, что он замечает.

Той же самой рукой, которая только что была у меня между ног, Кросс освобождает мою губу. Она выскальзывает из-под зубов, и он подмигивает мне, после чего разворачивается и размашистым шагом уходит из библиотеки, оставляя меня наедине с порочными мыслями и удовлетворенным телом.



Через тридцать минут щеки все еще горят, пока я собираю вещи. Взгляд задерживается на книге, которую Кросс захлопнул на моей руке, и я качаю головой, пытаясь сдержать улыбку. Проклятый мудак. Его вкус до сих пор на губах, а то, как его жадные руки ласкали кожу, оставило послевкусие бунтарства, в котором я, как выяснилось, отчаянно нуждалась.

Я не могла сосредоточиться до этого, а сейчас и подавно не смогу.

Поспешно выхожу из библиотеки, сгорая от желания поскорее оказаться дома — просто чтобы проверить, там ли он.

Лифт звонит, я шагаю внутрь, и улыбка сама собой просится на губы при мысли о продолжении вечера. Разворачиваюсь, нажимаю кнопку первого этажа и смотрю на свое отражение в зеркальной стене.

Боже, ну и вид.

Волнистые волосы растрепаны и диким каскадом обрамляют раскрасневшиеся щеки и припухшие губы. Отворачиваюсь, с трудом сдерживая смешок, но тут чья-то рука в черной перчатке перехватывает закрывающуюся дверь лифта, не давая ей сомкнуться.

Выпрямляю спину и напускаю на себя безразличный вид — будто они могут узнать, какими грязными вещами я занималась в библиотеке со сводным братом полчаса назад.

— Не нужно прятать от меня это хорошенькое личико.

Резко вскидываю подбородок, зубы стучат от неожиданности. Хмурюсь, разглядывая мужчину в дешевой одежде с еще более дешевой золотой цепью на толстой шее. Заметив, что привлек внимание, он самодовольно ухмыляется, обнажая пожелтевшие зубы.

— Не хочешь пойти посмотреть, как твоему парню надерут зад? — Он нажимает кнопку закрытия дверей, и, судя по его внушительным габаритам, у меня нет ни единого шанса дотянуться до кнопки экстренного вызова.

— Парню? — переспрашиваю, прикидываясь дурочкой.

Кто это, черт возьми, такой?

Это Николас его подослал? Он что, треплется всем, будто я его девушка?

— Не прикидывайся идиоткой, Скарлетт Уоллес.

То, как он произносит мое имя, заставляет землю уйти из-под ног. Горло перехватывает от паники, сердце бешено колотится в зажатой груди. Я резко втягиваю воздух, когда его грязная рука хватает ремень моей сумки, но тут же дергаю ее на себя, давая понять, что не потерплю такого обращения.

— Отпусти меня, — шиплю на него.

Лифт звонит, извещая об остановке, и я мысленно молюсь, чтобы за дверями кто-нибудь стоял.

— Не раньше, чем мы доберемся до места. Твой ненаглядный парень... — Мужчина осекается и хмыкает. — То есть, сводный брат... задолжал нам бой. И, скажем так, ты побудешь залогом.