Страница 34 из 71
Кросс хватает меня за руку и тащит к другой двери.
— Пошли.
Я недовольно фыркаю и пытаюсь вырваться.
— Куда?
Дверь открывается, но вместо шумной толпы впереди оказывается длинный темный коридор. Кросс оглядывается и злобно смотрит на меня.
— За деньгами, чтобы расплатиться с твоим парнем, — шипит он.
Я снова дергаю рукой, но Кросс упрямо тащит меня за собой.
— Он мне не парень, — выделяю я.
Он закатывает глаза.
— Бывший парень, какая разница.
— Он мне даже не бывший! — мой голос эхом разносится по коридору и провожает нас до самой парковки за зданием.
Кросс резко разворачивает меня к себе, по-прежнему крепко сжимая руку.
— Тогда кто он такой?
Я захлопываю рот, зубы глухо стучат друг о друга. Кросс вскидывает бровь. На распухшей скуле наливается синяк, на губе запеклась кровь. Он смотрит на меня в ожидании ответа, но я молчу.
Я просто не могу сказать.
В конце концов он закатывает глаза и тащит меня дальше, к машине. Пытаюсь упереться, но бороться с Кроссом бесполезно.
— А как же мой телефон? — спрашиваю я, пока он со злостью распахивает пассажирскую дверь.
Он впихивает меня в салон.
— Тайлер заберет.
— А как же... — дверь захлопывается прямо перед носом, и я разъяренно рычу.
Стоит ему сесть на водительское место, как я продолжаю:
— А как же Сойер? Я приехала с ней. Она будет искать меня.
Кросс выжимает педаль в пол, и мы с визгом вылетаем с парковки.
— Тайлер и ее заберет. — Он косится на меня и недовольно поджимает губы. — Пристегнись.
Я подчиняюсь, хоть это меня и убивает.
До дома мы долетаем мгновенно. Едва машина замирает на месте, я берусь за ручку двери, но Кросс поворачивается ко мне так резко, что воздух вокруг, кажется, вздрагивает.
— Сиди здесь.
Я скрещиваю руки на груди.
— Я тебе не собака!
Его глаза сужаются в темноте. Он выходит наружу и снова хлопает дверью.
Подмывает выскочить и сбежать, но после встречи с Николасом и осознания, что он совсем близко, бежать куда-то страшнее, чем оставаться в машине с угрюмым сводным братом, которому я теперь торчу двадцать тысяч долларов.
Когда Кросс возвращается, тишина становится почти оглушительной. Он бросает на центральную консоль пухлый плотный конверт, сложенный пополам и перетянутый резинкой.
Его руки, с разбитыми в драке костяшками, крепко сжимают руль. Молча мы двигаемся обратно.
Чем ближе мы к складу, тем сильнее меня колотит. Пальцы дрожат так, что приходится спрятать ладони под бедра.
Гравий шуршит под колесами, когда Кросс тормозит и глушит мотор. Не проведи я здесь последний час, ни за что бы не поверила, что внутри устраивают подпольные бои. Сейчас склад выглядит заброшенным, толпа разошлась, не оставив и следа.
Тишина между нами затягивается, и я упорно отказываюсь смотреть в его сторону.
Тошно от мысли, что он стал свидетелем чего-то настолько личного, и что я теперь его должница. Но где-то глубоко внутри теплится слабая благодарность, ведь он готов расстаться с деньгами только ради того, чтобы вышвырнуть Николаса из моей жизни — если тот сдержит слово.
Могу лишь догадываться, что на том видео, где я снята пьяной в стельку из-за какой-то дряни, которую он мне подмешал.
От одной этой мысли к горлу подкатывает ком.
Вытаскиваю руки, обхватываю себя за плечи и слегка подаюсь вперед, чтобы унять тошноту.
Кросс шевелится на сиденье, и я кошусь на него.
Этого хватает, чтобы он прервал ледяное молчание.
— Так значит, это твой типаж? Богатые придурки?
Он задевает за живое, у меня перехватывает дыхание. Резко поворачиваюсь к нему, и как бы ни хотелось выпалить всю правду, я выбираю безразличие. К этому моменту он и так знает обо мне слишком много. Большего он не получит.
— В Йеле все богатые, — отрезаю я.
Он хмыкает и снова устраивается поудобнее в кресле. По лицу на секунду скользит гримаса боли, и мне на миг становится его жаль. Бой выдался коротким, но Ник успел нанести несколько ударов. При каждом правом хуке, прилетавшем Кроссу в челюсть, мое сердце замирало.
— Ты знаешь, о каком видео он говорил? — спрашивает он.
Я выпрямляюсь. Прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала от страха... или от отчаяния? Скорее, от всего вместе.
Николас забрал ту часть меня, которую уже не вернуть. И как бы я ни пыталась не позволить его поступку растоптать прежнюю жажду жизни, я не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь поверить человеку так же слепо, как верила ему.
— Знаешь, — тихо констатирует Кросс. — По твоей позе видно.
Я отворачиваюсь к окну, огрызнувшись:
— Ничего тебе не видно.
Он хмыкает.
— Тебя легко читать, Скар.
Резко поворачиваю голову, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота.
Он морщится.
— То есть... Скарлетт.
Мы молча смотрим друг на друга, пока в темноте не показываются чужие фары. Сердце забивается где-то в горле, я подтягиваю колени к груди и крепко обхватываю их руками. Кросс издает звук, похожий на глухое рычание, и сгребает конверт с деньгами с консоли. Зажав его в кулаке, он толкает свою дверь.
В салон влетает прохладный воздух, отчего я начинаю дрожать еще сильнее.
Гравий шуршит под его тяжелыми шагами. Я тянусь отстегнуть ремень безопасности, но прежде чем успеваю это сделать, он наклоняется к открытой двери, и наши взгляды встречаются.
— Заблокируй двери.
Я хмурюсь.
— Ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Он издает саркастичный смешок.
— И сделать ему подарок, позволив еще раз на тебя пялиться? — Его порочная ухмылка исчезает. — Заблокируй двери.
Он выпрямляется, но прежде чем дверь закрывается, я выпаливаю:
— Кросс.
Он снова наклоняется, лицо натянуто от нетерпения.
— Я верну тебе деньги, — выдавливаю из себя.
Он пристально смотрит на меня и оставляет одну в машине. Затем уверенно шагает по парковке, расправив плечи. Я завидую его хладнокровию в этой ситуации.
Быстро щелкаю кнопкой блокировки, оглядываясь через плечо на всякий случай. Никого. Поворачиваюсь обратно как раз в тот момент, когда открывается пассажирская дверь другой машины. Кросс передает конверт кому-то внутри — сам Николас наружу так и не выходит.
Этот трус, скорее всего, сидит в темноте салона прямо напротив и пялится на меня. От отвращения по коже пробегают мурашки.
Я сползаю пониже в кресле, скрываясь из виду. Кросс был прав, оставив меня здесь. Меня мутит от одной мысли, что его глаза сейчас направлены в мою сторону.

— Чего ты такая дерганая? — спрашивает Сойер, подозрительно прищурившись.
— Я? — подыгрываю я, включая дурочку. — Вовсе я не дерганая!
Сойер фыркает.
— Да ты с самого прихода головой по сторонам крутишь.
Я осторожно обвожу взглядом столовую, то и дело натыкаясь на лица, которые видела в ночь боев. Зал забит студентами, они болтают с друзьями над тарелками с хлопьями и яичницей, пьют безвкусный кофе и протирают заспанные глаза. Сколько из них болели за Николаса? Сколько вообще знакомы с ним?
— Просто узнала кое-кого из тех, кого видела на днях.
Это не ложь.
Но и не вся правда.
Я действительно дергаюсь, но не могу признаться Сойер, в чем дело. После той встречи с Николасом я постоянно жду удара. Последние несколько дней тело живет в режиме боевой готовности, и я готова поклясться, что за мной следят.