Страница 46 из 2048
— Я рад, что тебе понравилось. Осталось решить одну маленькую проблему, — заметил я.
— Какую?
— Найти до завтрашнего полудня этот самый Старый двор.
— Ерунда, спросим, — фыркнул сосед. — Я больше другого опасаюсь.
— Чего именно?
— Того, что по пути к секретарю его святейшества ты еще в пару дуэлей ввяжешься. По законам жанра, так сказать.
— Тьфу на тебя, — вздрогнул я от такой перспективы.
— Тогда прекращай считать ворон и следи за окружением! — неожиданно рявкнул сосед так, что я чуть не подпрыгнул. Но успел сдержаться, а в следующий миг вынужден был уворачиваться от вылетевшего из-за поворота господина в не по погоде плотном черном плаще и шляпе с красным плюмажем. М-да, а ведь если бы не сосед, я бы с ним столкнулся и… почти наверняка нарвался бы на еще одну дуэль. Имперские дворяне — они вспыльчивые, а уж столичные и подавно. Это я по Ленбургу помню.
Дух взвыл, но как я ни прислушивался, так и не смог разобраться в его бормотании. Единственное, за что могу ручаться, это короткая фраза: «Не, не Атос! Д’Артаньян, однозначно!» Ладно, потом расспрошу.
Дальнейший путь в секретариат прошел без проблем и стычек. Я, честно говоря, даже порадовался, что, в отличие от всего этого дворянского сброда, снующего по этажам, мне нет необходимости ломиться в приемную его святейшества. Там, как я мельком видел, проходя мимо, вообще яблоку было негде упасть, а уж амбре от набившихся в не такое уж маленькое помещение десятков мужчин в тяжелых одеждах… брр! В общем, нам туда не надо, и это хорошо.
Секретариат мне удалось найти после того, как, вдоволь помотавшись по лестницам дворца, я наконец догадался остановить одного из лакеев — чопорных, куда там императору. Пойманный за одну из многочисленных пуговиц на ливрее, тот поначалу пытался вырваться, но когда я пригрозил, что разделаю его прямо здесь, на белоснежных мраморных ступенях, и продам на ингредиенты, как темную тварь, бедолага забыл про весь свой пафос и довольно внятно, а главное, толково объяснил, куда и как мне нужно пройти, чтобы отыскать его сиятельство графа Дирну, возглавляющего личный секретариат понтифика. В благодарность за помощь я всучил лакею пару медных монет, но он смерил меня таки-им взглядом, что я понял: за стол в этом доме мне лучше не садиться. Отравят.
Граф Дирна удивил меня уже тем, что совершенно не желал походить на большинство наводнивших дворец посетителей. Никакой кричащей роскоши, строгий черный камзол с тонким, почти незаметным серебряным шитьем и вполне боевой кинжал на поясе. Граф был невысок и худощав, его высокий лоб казался еще больше из-за обширных залысин, а седые виски и совершенно выдающийся нос, больше похожий на ястребиный клюв, дополняли эту картину.
Когда я вошел в небольшой кабинет, пожалуй, не уступающий в роскоши кабинету в доме ленбургского инквизитора, граф отвлекся от чтения какого-то документа и, глянув на меня поверх небольших круглых очков, сосредоточенно нахмурился. Я же остановился в нескольких шагах от его стола в ожидании. Не то чтобы я оробел, просто именно в этот момент я вспомнил, где и по какому поводу слышал имя сидящего напротив меня человека. И даже если бы у меня было желание ему надерзить, я бы сдержался…
— Мне знакомо ваше лицо, юноша, — наконец проговорил граф.
— Говорят, я очень похож на своего отца, — ответил я.
— О… лейтенант Мирт. Я совершенно уверен. Тот же наклон головы, тот же взгляд исподлобья, — расцвел в ностальгической улыбке мой собеседник. — Лейтенант Синих Арбалетчиков, Мирт. Помню-помню, мне было так жаль отпускать его в гвардию.
— Этот перевод не принес ему счастья, ваше сиятельство, — заметил я, и улыбка графа погасла.
— Да, к величайшему моему сожалению, как показало время, это было не очень хорошее решение, — согласился он. — Но кто мы, чтобы оспаривать волю его величества, не так ли, сударь…
— Дим. Пустынный егерь по прозвищу Гренадер, — поклонился я.
— Рад знакомству с сыном моего старого друга. — Граф одним порывистым движением поднялся из-за стола и, обогнув его, вдруг оказался передо мной.
— Ну точно де Тревиль и д’Артаньян, — хихикнул где-то на задворках моего разума сосед. А тем временем хозяин кабинета обошел меня по кругу и, глянув на герб, украшающий пряжку моего берета, усмехнулся:
— Пустынный егерь, да? Значит, его преосвященству все же удалась задумка с объединением свободных ходоков?
— Вы на диво проницательны, ваше сиятельство, — кивнул я и, спохватившись, выудил из-за голенища сапога переданное мне письмо. — Прошу вас, послание от его преосвященства инквизитора Ленбурга.
— Полагаю, там сказано и о вас, мой юный друг? — прищурился граф.
— Пара строк, ваше сиятельство, — пожав плечами, согласился я. Не видел, что именно написали в письме мой дед и инквизитор, но судя по скудости выданных мне инструкций и их общему направлению, именно здесь должна решиться моя дальнейшая судьба. А значит, в послании обязательно должно быть что-то на этот счет. Зная моего деда и его любовь к незаметному контролю всего и вся в непосредственном окружении, этот вопрос он на самотек точно не оставил бы. А значит, в том, что старый уговорит посодействовать в его решении отца Тона, можно не сомневаться.
— Что ж, тогда присаживайтесь на диван, сударь Дим, и подождите, пока я ознакомлюсь с письмом его преосвященства.
Граф вернулся за стол и, сломав сургучную печать, погрузился в чтение.
А я принялся гадать, насколько поведанные дедом планы в отношении моего ближайшего будущего будут отличаться от того, что уготовит мне хозяин этого кабинета. В том, что решение по этому поводу будет принимать граф, я не сомневаюсь. Можно подумать, понтифику есть какое-то дело до невладетельного дворянина! Ха, смешно!
Чтение послания затянулось, что в принципе неудивительно. Все же прочесть три десятка исписанных мелким летящим почерком листов — это не дневник-бестиарий с его четкими «печатными» буквами. Пока разберешь все закорючки и сокращения, умаешься. Но все когда-то заканчивается, и строки писем не исключение.
— Что ж, сударь Дим, — неожиданно произнес граф, отвлекая меня тем самым от разглядывания семейного портрета на стене за его спиной. — Я ознакомился с посланием отца Тона и его просьбой о вас. И если ваши пожелания совпадают, я думаю, смогу предложить именно то, что вам нужно. Но прежде у меня есть пара вопросов. Вы действительно хотите участвовать в Походе? И если да, то зачем вам это нужно?
Глава 4
Перед отъездом мы с дедом уже имели разговор на эту тему, и я согласился с его предложением, так что на вопрос графа Дирна мне лишь оставалось озвучить принятое решение.
— Подтверждение права на герб, значит… — выслушав мой довольно краткий ответ, задумчиво протянул граф и, бросив взгляд в окно, усмехнулся. — Не желаете терять годы на службе и ухватились за шанс, что предоставляет грядущий Поход?
— Можно сказать и так, — кивнул я в ответ. — Я воспитан в духе свободных ходоков, ваше сиятельство, а это сообщество не терпит многочисленного начальства и ни во что не ставит субординацию. Для меня служба в легионах или даже гвардии будет мукой.
— Понимаю, — медленно произнес граф. — Но дворянское звание само по себе подразумевает служение. Служение империи и суверену. И как этот факт сочетается с вашим неприятием чьей-то власти над собой?
— Начальство есть у всех, даже у свободных ходоков. Вопрос лишь в его количестве и степени подчиненности, так сказать, — развел я руками. — Одно дело служить императору — и совсем другое — выполнять «марш-марш»-приказы доброй сотни командиров, от лейтенантов до генералов.