Страница 49 из 76
Безумно хотелось поддержать Теодора добрым словом, но что я могла сказать? В этом мире не было магии, и вылечить его было некому.
Сбросив с себя тоску и меланхолию, я широко улыбнулась:
— А давай сегодня устроим маленький пир? Когда ещё удастся собраться?
Мальчишка улыбнулся вяло, но послушно кивнул. Неподалёку от нашей гостиницы находилась приличная таверна.
Мы собрались там вшестером, то есть с Теодором и с конюхами (служанок брать с собой не стали, это был бы перебор. Николай был центром вселенной для Серафимы, поэтому без него никак, а Никиту я пригласила за компанию, как его брата). Правда, братья стеснялись садиться рядом с нами, но я настояла. В этот момент мне больше всего хотелось какой-то приятной, дружеской атмосферы. Чего-то светлого, открытого, в котором нет… аристократического высокомерия и пафоса.
Никита уселся рядом со мной. Николай, естественно, пристроился возле Серафимы. Та просияла.
В таверне находились люди разных сословий. Встречались и аристократы, а в основном обедали зажиточные купцы и гости столицы. Я видела, как на нас косятся — весьма неодобрительно, — но не обращала на это внимания. Сегодня будем просто радоваться и наслаждаться жизнью.
Я заказала огромное количество блюд. Самых изысканных, интересных. И шепнула Серафиме, что ей можно съесть сегодня чуть-чуть больше — в честь праздника. Та широко улыбнулась и кивнула.
Мы наслаждались едой, общались. Атмосфера создалась уникальная, просто замечательная. Постепенно разговорился братец. Шутил, смеялся. Оказался очень интересным собеседником. Я поразилась. Какой он очаровательный, хотя совсем ещё юный.
Наконец, заказала немного лёгкого горячительного. Оно было настолько слабым, что максимум могло добавить один градус настроения. Его принесли вместе со сладостями. И мы выпили за успех соревнований, а также за счастье в личной жизни.
Вдруг кто-то тронул меня за плечо. Я вздрогнула, обернулась, задрала голову вверх — и с изумлением увидела перед собой Алексея.
Его щёки раскраснелись, глаза поблёскивали, и в этих глазах плескалась такая тоска и обида, что я была поражена. Да он пьян! Причём очень сильно.
Оглянулась на своих. Серафима была насуплена, Никита весь аж побелел от гнева, Теодор замкнулся в себе, а Николай напрягся.
Я поняла, что сейчас всё празднество может быть испорчено, поэтому тихонько шепнула своим:
— Я скоро вернусь. Побудьте без меня немного…
Никита попытался возразить, но Николай вовремя попридержал его за руку. Мол, не перечь госпоже, помни свое место. Парень тут же и потух…
Ловко поднявшись, я подхватила Алексея под руку и потащила на задний двор таверны. Здесь было безлюдно. Правда, неподалёку бегали куры и отчаянно пахло навозом, но мне было всё равно.
Сурово посмотрела на бывшего жениха и произнесла:
— Что именно вы хотели? Надеюсь, это будет коротко. Меня ждут.
Он смотрел на меня некоторое время молча, а потом опустил глаза. Весь его вид напоминал иллюстрации скорби. Я удивилась.
— Дед умер, — вдруг произнёс молодой человек, и голос его дрогнул.
Вспомнив живого, интересного старика, я опечалилась.
— Мне очень жаль, — произнесла искренне. Теперь понятно, почему Алексей был в таком состоянии. Но вот отчего он пришёл ко мне с этим? Может, ему банально не с кем поговорить?
— Как это произошло? — уточнила осторожно.
— Сердце, — ответил Алексей односложно. — Он так и не дождался нашей свадьбы, хотя очень ее хотел…
Я ощутила себя неловко. Не пытается ли Алешенька манипулировать мной при помощи жалости?
Но он не пытался. Он был явно опустошён. И просто хотел общения. Меня немножко разрывало на части. В очередной раз пожалела, что я такая сострадательная, и решила:
— Ладно, поболтаем минут десять. А потом я уйду.
Он кивнул, после чего неожиданно подхватил меня под руку и потащил за собой.
Оказалось, если свернуть с заднего двора налево, то можно найти несколько беседок с уютными лавочками. Мы присели под тенью дерева. Пахло цветами и какими-то фруктами.
— Прости меня, — вдруг произнёс Алексей, просто шокировав меня этим. — Я вёл себя как подонок. Гордость не давала мне быть мудрым и искренним. Прости за все те провокации, которые я устраивал в самом начале, чтобы досадить тебе и выпроводить тебя из своей жизни. Я действительно хотел, чтобы ты ушла. Я не хотел жениться…
— Значит, ты должен быть счастлив, — вставила я, почувствовав отчего-то лёгкую досаду. — Ты добился своего.
— Но я не счастлив, — он резко вскинул на меня взгляд.
Я замерла. Вот уж не думала, что наши лица окажутся так близко, а блеск его глаз станет настолько ярким. Несколько мгновений вглядывалась в его лицо, осознав вдруг, что Алексей очень даже симпатичный. Просто, когда человек ведёт себя по-свински, ты перестаёшь замечать его привлекательность. А сейчас, когда он стал с виду смиренным — если это только не притворство — я снова увидела его таким, какой он есть.
Симпатичный молодой человек: большие тёмные глаза, копна длинных непослушных волос, гладко выбритое лицо, волевой подбородок, широкие плечи… и самое главное — выражение глаз. Отчаянное, яркое, без той самой гордыни, которая сияла в них раньше.
— Я ни о чём не прошу больше, — произнёс он, не разрывая зрительного контакта. — Смерть деда заставила меня задуматься о жизни. И моя совесть потребовала, чтобы я извинился. Скажу прямо — я очень сожалею. Сожалею, что не ценил тебя, Ирина, пока ты ещё была моей. Сожалею, что был так глуп и слеп. Много лет я жил в каком-то помрачении и сейчас удивляюсь этому. Недаром говорят, что пережитая трагедия иногда даёт человеку шанс открыть глаза на свою жизнь. Я виноват и не мог не прийти. Простишь ли ты меня?
Пораженная до глубины души, я медленно кивнула. Услышать подобные слова от бывшего высокомерного жениха было удивительно. Он ведь не играет, не так ли? Но нет, я не видела в нем фальши, а глаз у меня алмаз…
— Я прощаю тебя, — произнесла приглушённо. — И рада, что между нами больше нет вражды.
Он так сильно отличался сейчас от Виталия. Хотя тот постоянно осыпал меня комплиментами и клялся в любви, что обычно очень покоряло женщин, я сейчас видела Алексея гораздо более искренним и открытым. Он не искал моего одобрения или даже принятия. Он просто пришёл по зову своей совести.
Это очень меня впечатлило. Впечатлило настолько, что я была готова закрыть глаза на прошлое. Мы ведь можем остаться друзьями. Почему бы и нет?
— Ирина… — произнёс Алексей шёпотом. — Позволите ли Вы хоть иногда видеть Вас?
Снова перешёл на «вы». Наверное, чтобы подчеркнуть важность своих просьб.
Я пожала плечами.
— Почему бы и нет? — и улыбнулась. — В качестве друга я готова видеть вас хоть каждый день…
Глава 41. Открывшиеся глаза, переоценка…
— Ну и как всё прошло?
Серафима, прищурившись, смотрела мне в лицо. Я уже собиралась спать, а она прибежала ко мне в комнату — выспрашивать, как прошёл разговор с бывшим женихом.
— Всё в порядке, — ответила я с мягкой улыбкой. — Мы поговорили. У него дед умер. Поэтому Алексей сейчас в трауре. Попросил прощения. В общем, всё прошло отлично.
На лице подруги появилась некая лукавинка.
— Так и есть, — произнесла она задумчиво. — И ты его так легко простила…