Монолог фармацевта

Том 1. Глава 8. Афродизиак

Молодой человек с нечеловеческой красотой и вечной, божественной улыбкой был там. Даже то, как он сидел на обитом тканью диване в гостиной, было элегантным.

«Чего же он желает сегодня?»

Её холодное равнодушие не разделяли три придворные дамы, которые покраснели и поспешили приготовить чай для гостя. Маомао слышала, как они спорили в соседней комнате о том, кому выпадет честь приготовить его. Наконец, раздраженная Хоннян сама приготовила напиток, отправив остальных трёх дам обратно в свои комнаты. Они ушли с опущенными плечами, в полном отчаянии.

Маомао — дегустатор пищи, подняла серебряную чашку с чаем и аккуратно понюхала его, прежде чем сделать глоток чая. Джинши наблюдал за ней всё это время, и это заставляло её нервничать. Она прищурилась, чтобы не встречаться с его взглядом. Большинство молодых женщин были бы довольны таким вниманием от такого прекрасного мужчины, даже если он был евнухом. Но не Маомао. Она не очень разделяла интересы обычных людей, поэтому, даже если она признавала необыкновенную красоту Джинши интеллектуально, она все равно наблюдала за ним на расстоянии.

— Кое-кто подарил мне несколько угощений. Не могла бы ты быть так любезна и попробовать их тоже?

Джинши указал на корзину, наполненную баоцзы. Маомао взяла одну из баоцзы и разорвала её, обнаружив начинку из мелко нарезанного мяса и овощей. Она понюхала; у них был слабый медицинский запах, который она узнала. Это было то же самое, что и тоник для выносливости с того дня.

— Афродизиак, — сказала она.

— Ты можешь сказать без дегустации?

— Это не вредно. Берите их с собой домой. Наслаждайтесь ими.

— Не думаю, что смогу, зная, от кого они пришли.

— Действительно. Я думаю, что у вас может быть гость сегодня вечером. — Маомао постаралась звучать абсолютно небрежно.

Джинши, явно не ожидавший такой реакции, выглядел потерянным. Ему просто повезло, что она не смотрела на него своим взглядом, словно на червяка. Давать ей баоцзы на пробу, зная, что в них афродизиак!

Оставался вопрос, кто ему дал баоцзы. Супруга Гёкуё смеялась, слыша их разговор, её голос звучал как звон колокольчика. Принцесса Линли спокойно спала у её ног.

Маомао поклонилась и собиралась покинуть комнату.

— Подожди минутку, пожалуйста.

— Вам что-то ещё нужно, господин?

Джинши и Гёкуё обменялись взглядами, затем кивнули друг другу. Похоже, они уже обсудили, что происходит, и это касается Маомао.

— Возможно, вы могли бы сделать афродизиак?

На мгновение глаза Маомао засветились смесью удивления и любопытства.

«Что это должно значить?»

Она не могла представить, что они хотят делать с такой вещью, но это было занятие, которым она была более чем готова заняться. Заставив себя не улыбаться, она ответила:

— Мне нужно три вещи: инструменты, материалы и время.

Могла ли она сделать любовное зелье? О да. Да, она могла.

***

Джинши задумался. Его брови нахмурились, словно поникшие ивовые ветви, и он скрестил руки. Джинши был таким красивым человеком, что некоторые говорили: "Если бы он родился женщиной, он стал бы правительницей страны". Действительно, если он захочет, то убедит самого императора, что пол ничего не значит. Но такая «похвала» не доставила ему никакого удовольствия.

Сегодня, когда он прогуливался по заднему дворцу, он снова оказался объектом чего-то вроде свиста со стороны одной из наложниц среднего ранга и двух из тех, что рангом пониже. И даже, со стороны двух отдельных чиновников мужского пола во дворце: одного военного и одного чиновника-бюрократа. Военный чиновник даже угостил его баоцзы, смешанным с тоником для повышения выносливости, так что Джинши решил отказаться от своих сегодняшних обходов и вместо этого удалиться в свои покои во дворце. Он не расслаблялся, для собственной защиты.

Он быстро отметил несколько имен в свитке, лежащем открытым на его столе — имена наложниц, которые обращались к нему сегодня. Даже если император редко навещал их, со стороны женщин было ужасно дерзко пытаться пригласить другого мужчину в свою спальню. Список Джинши не был официальным отчетом, но он подозревал, что после этого у них будет ещё меньше шансов получить императорский визит.

Он задавался вопросом, многие ли из маленьких птичек, запертых в этой клетке, понимали, что его собственная красота была испытательным камнем для женщин заднего дворца? Женщины были выбраны в качестве супруг, основываясь прежде всего на семейном происхождении. Но, красота и интеллект тоже играли свою роль. По сравнению с первыми двумя качествами, измерить интеллект было сложнее. Они также нуждались в воспитании, подобающем матери нации, и, конечно, у них должны были быть целомудренные взгляды.

Император, совершив маленькую неприятную хитрость, сделал Джинши «стандартом для выбора» своих супруг. На самом деле, именно Джинши порекомендовал и Гёкуё, и Рифу. Гёкуё была вдумчивой и проницательной. Рифа была более эмоциональной, но обладала безупречными манерами. И обе были безоговорочно преданы Императору, без тени предосудительных чувств.

Однако, супруге Рифе теперь, казалось, не было места в обожании Императора.

Император, возможно, и был хозяином Джинши, но, по мнению Джинши, он был ужасен. Он заводил наложниц исключительно исходя из их полезности для него и страны, делал их беременными, а затем, когда дети не проявляли никаких способностей, он отпускал их на свободу.

Джинши предположил; в будущем императорская привязанность будет все больше склоняться к Гёкуё. Смерть юного принца ознаменовала собой последний визит императора к Рифе. Её казалось, больше не существует, словно она была призраком. Рифа не была единственной супругой, которой казалось, что Император больше не нуждается в ней. Эти отвергнутые женщины будут тихо возвращены в свои дома в подходящий момент или же подарены в жены различным чиновникам.

Джинши вытащил из своей стопки определенную бумагу. Она относилась к средней наложнице четвертого ранга, по имени Фуё. Ей только что было обещано выйти замуж за главнокомандующего во время атаки на варварское племя в знак признания его военной доблести. Честно говоря, они меньше ценили энергичное уничтожение врага, чем способность сдерживать некоторых вспыльчивых людей среди своих солдат. То, что определенная маленькая деревня была обвинена и наказана за то, чего она не совершала, не было общедоступным фактом. Такова политика.

— Итак, интересно, всё ли пройдет хорошо.

Если всё пойдет так, как он рассчитывал в своей голове, проблем не будет. Хотя ему, возможно, придется положиться на холодного аптекаря, чтобы помочь ему кое с чем. Она оказалась даже более полезной, чем он ожидал.

Она не была единственной, кто не проявлял к нему особого желания, но она была первой, кто смотрел на него, как на червяка. Казалось, что она думает, что хорошо скрывает свои чувства, но презрение ясно читалось на её лице.

Джинши невольно улыбнулся. Говорят, что эта улыбка, как нектар с небес, содержит в себе намек на что-то злобное. Он не был мазохистом, но находил реакцию девушки захватывающей. Он чувствовал себя как ребенок, которому дали новую игрушку.

— Хм, к чему все это приведет?

Джинши положил бумаги под груз и решил лечь спать. Он решил обязательно запереть дверь на замок на тот случай, если ночью у него появятся незваные гости.

***

Люди говорили о «чудодейственных» средствах, но на самом деле не существовало лекарства, которое могло бы вылечить всё. Её отец всегда настаивал на этом, но Маомао признала, что она прошла через фазу, когда отвергала его утверждение. Она хотела создать лекарство, которое могло бы помочь любому человеку при любом состоянии. Именно это привело её к тому, чтобы нанести себе эти ужасные раны, и действительно привело к созданию некоторых новых лекарств, но истинная панацея оставалось всего лишь мечтой.