Страница 53 из 55
Мы съезжались постепенно. Сначала зубная щётка, потом халат, потом пара полок в шкафу. Он больше не предлагал переехать — просто молча освобождал для меня место. Я замечала. И однажды вечером, сидя за ужином, заговорила сама.
— Я не хочу жить у тебя.
Он замер. Вилка с куском рыбы застыла в воздухе.
— Что это значит?
— То и значит. — Я улыбнулась. — Я не буду здесь жить.
— Э-э-э... — Он медленно опустил вилку. — Ну ладно. Тогда будем жить у тебя.
— Нет. И у меня мы вместе жить не будем.
Он отложил вилку. В его глазах появилось то самое выражение — смесь напряжения и недоверия.
— Только не говори, что ты снова это начала.
Я похлопала ресницами, изображая святую невинность.
— Что начала?
— Эви. — Он прищурился. — Не играй со мной. Скажи прямо: к чему ты ведёшь?
— Ни к чему. — Я уткнулась в тарелку, пряча улыбку.
Он встал. Медленно. Опасной походкой. Подошёл, подхватил меня и усадил на стол. Встал между моих колен. Пальцы взяли за подбородок, заставляя поднять голову.
— Женевьева, чёрт возьми. Что ты имела в виду? Говори быстро.
Я обвила ногами его талию и притянула ближе.
— А то что?
— Эви.
— Нейт.
Я видела, как он закипает, — и решила не томить. Потянулась за телефоном, разблокировала, показала ему экран.
— Что это?
— Участок.
— Я вижу, что участок. Зачем ты мне его показываешь?
— Затем, что это наш участок.
Он замер. Отпустил мой подбородок. Отошёл на шаг.
— Что ты имеешь в виду?
Я спрыгнула со стола, подошла к нему, обняла. Прижалась щекой к его груди.
— Я не хочу жить с тобой ни у тебя, ни у меня. Я хочу, чтобы мы жили вместе в нашем доме. Который мы построим на этом участке. С нуля. Сами. Чтобы это было только наше. Ничья старая квартира, ничьи старые привычки. Только мы. Только наш дом.
Он долго смотрел на меня. Потом его плечи расслабились. Он выдохнул — долго, шумно — и покачал головой.
— Ты какая была проказница в детстве, такой и осталась.
Я подняла голову и закончила фразу за него — по памяти, слово в слово:
— А теперь я взрослая. И за свои поступки отвечаю сполна.
Он замер. Узнал. Вспомнил. Ванную. Тот вечер. Мои испуганные глаза. Свои слова, брошенные в отчаянии. И вот теперь я вернула их ему — через столько лет. По собственной воле.
Он взял моё лицо в ладони. Посмотрел долгим взглядом.
— Ты помнишь.
— Я всё помню.
И он поцеловал меня — крепко, глубоко, так, будто этот поцелуй был обещанием. Я отвечала. И в этом поцелуе было всё: двадцать лет, две записки, два отъезда, сотни неотвеченных сообщений, тысячи взглядов, которые мы оба делали вид, что не замечаем.
А теперь — наш общий дом. Наша общая жизнь.