Путь

Вечером, слушая рассказы в дружной многочисленной компании, подивилась, как мало я знала про события на Брадде. Не вдумываясь в смысл происходящего, просто шла вперед, и не представляя, с чем бы пришлось столкнуться, дойдя туда. Банда, терроризирующая окрестности, состояла из двадцати гномов и около двух сотен людей. Ничего себе ополчение! Довольно хорошо организованные, поддерживаемые тайно либо явно близлежащими мелкими королевствами, они неплохо укрепились в Копильнях. Первая горстка Охотников была перебита, еще не успев дойти до предгорий. Те, что ушли с Рэмом, были осторожнее, действовали решительно, смогли подняться до самых верховий. И тут-то попались в капкан: снизу — банда, вверху — небо. Окрестные гномы наотрез отказались принимать какое-либо участие в разрешении конфликта, просто завалив тоннели, что вели к гномьим поселениям, еще остающимся на Брадде, лишив возможности Охотников уйти сквозь горы. Пришедшие месяцем позже Охотники смогли пробиться к своим наверх, но тоже оказались в тисках. Отбивались, как могли, постоянными вылазками трепля осаждающих. Сколько еще продержались бы, неизвестно.

Эльфы, подойдя к Копильням, оцепили гору, и прошлись по ней кровавым гребнем. Не трогая старых гномьих поселений, уничтожили все вновь образовавшиеся не разбирая принадлежности. Перебили всех, оставляя в живых лишь Охотников. Рэм жив, Росни жив, лично для меня передал платок. Всё.

С невольным восхищением поглядывая на невозмутимо-доброжелательные лица, подумала, насколько страшных противников обрели эйльфлёр теперь в лице гномов. Межевые войны — дело каждодневное. Кровная месть избирательнее. Впрочем, они, верно, знали, на что шли.

Отдохнув с нами до рассвета, эльфы ушли в Зачаровень, пообещав вернуть Охотнику Росни платок с моим искренним пожеланием ровных дорог, крепких снов, безопасной жизни и всего остального, что принято желать в подобных случаях. Рэму просто передала привет. Те, что были с Гелленом, не спрашивали меня о планах, не подталкивали к действиям, просто остались рядом.

Но… почему же не принесли ничего, кроме платка?

Сомнения, понемногу погашая неистовую радость, расчищали путь здравомыслию. Не всё, что говорят эльфы, правда, притом, что все — не ложь. Полу- правда — не ложь. Недоговорка — не обман. Что-то от меня скрывалось, или мне казалось, что скрывалось, но, в любом случае, требовались доказательства. К утру определилась окончательно — необходимо идти в Копильни. Одной. При отсутствии эльфов на максимально возможном расстоянии, то есть, начиная прямо отсюда.

Заранее предчувствуя нелегкое объяснение с Гелленом, начала укладываться. Он, сразу насторожившись, тут же потребовал разъяснений. Не хотелось обижать эльфа напрасно, но и раскланиваться излишне не собиралась, всё же у меня есть право на некоторые сомнения в искренности эйльфлёр. Так и вышло, что, стараясь быть конкретной, опять была грубой. Эльф в зеленом, мгновенно оказавшийся рядом, пристально приглядывался к нам.

— Я против. — Категорически заявил Геллен, — Чего еще тебе нужно?

— Хочу убедиться сама.

«Обещаю, что вернусь, как только уверюсь во всем достоверно».

«Что тебя заставляет сомневаться в правдивости эйльфлёр?»

«В правдивости — ничто. Сомневаюсь в объективности».

«Не понимаю».

«Почему принесли только платок, принц? Почему они не позвали меня, почему не назначили места для встречи?»

«Возможно, у Охотников другие планы».

«Я хочу сама увериться в этом».

— Туда и обратно четыре дня. — Затягивая потуже сумку, продолжала убеждать недоверчивых спутников, стараясь решить дело миром. — Ну, скажем, сутки плюсом на мою неопытность. Итого пять.

«Где твой кинжал? — Строго заметил эльф. Я совершенно не помнила, где именно потеряла его: то ли в схватке с водяным монстром, то ли еще где. — Ты не можешь идти безоружной, это исключено. Почему не пользуешься луком?»

Промолчав, закинула сумку за спину.

«Мне пора, господа. Возможно, я слишком несправедлива к вам, но сейчас пойду одна. Потом, если пожелаете, припомните мне самовольство».

«Ты действительно несправедлива. — Согласился принц. — Когда-нибудь тебе будет стыдно за себя сегодняшнюю».

«Согласна. А сегодня позволь мне уйти».

Оглянулась, оценивая реакцию других эйльфлёр, - реакция никакая. Выжидающее молчание.

Геллен выразительно поглядывал на низкое, по-утреннему не проснувшееся окончательно солнце, словно говоря: «»как решите, так и будет, но я не согласен«».

— У тебя пять дней. — Без вызова предупредил эльф в зеленом, подавая свой кинжал. В изумрудных ножнах. — Почти шесть, учитывая сегодняшний. Мы будем ждать здесь, на этом месте. Никто, даю тебе слово, не станет следить, — иди. Проверь всё сама, убедись, поверь своим глазам, если не веришь нам. И, прошу, возвращайся вовремя. Сама понимаешь, я не могу позволить тебе уйти совсем, я в некотором роде в ответе за тебя. Надеюсь, ты будешь осторожна.

— Спасибо, принц. — Сглотнув комок, поблагодарила искренне. — Не могу ничего обещать, но постараюсь вернуться. А кинжал не возьму, не обессудь — у жизни извилистые повороты. Зачем давать повод ложным слухам?

Эйльфлёр с сомнением покривил губы: «»Нельзя без оружия«».

— Возьми мой! — Легко предложил Фрейнир, вкладывая мне в руки изумительный синий клинок в простых деревянных ножнах. — Подвести не должен, а потеряешь — не жаль.

«Я тебе эту насмешку припомню после». — Пообещала, пристегивая пряжки к ремню.

«Договорились. Только обязательно вернись, чтобы припомнить».

Пробираясь заросшими холмами, невольно вновь и вновь вспоминала подробности расставания. Как-то нехорошо тянуло на сердце от слишком встревоженных эльфов, их искренней обеспокоенности. Я обладала даром предчувствия, но сейчас ничто не звенело тревогой в душе. Эйльфлёр, знала точно, обладали сходным даром чувствовать грядущие перемены. Интересно, какие на этот раз?

В Копильнях было пусто и мрачно. У предгорий тут и там попадались сожженные поселения, я насчитала их сразу восемь, потом перестала считать. Явно процветающий в прошлом край заметно вымер. Несколько раз на горизонте появлялись дымы выживших деревень, но я старательно обходила их стороной, не считая себя готовой к рассказам и расспросам.

Поднявшись в горы, двое суток потратила на осмотр выходов старых шахт на южном склоне, и носящих многоговорящее название «Копильни». Никого. Повсеместно следы недавней войны, несколько невысоких курганов внизу. Возможно, рискни я проникнуть вглубь горы, побродить по самим тоннелям, картина недавних событий была бы полнее, но передо мной не стояло такой цели, это раз, и у меня не оставалось времени на долгие поиски, два.

К исходу четвертого дня с момента расставания с эльфами, поняла: пора возвращаться. Война окончена. Те, внизу, вновь отсиделись по норам, заслоненные и в этот раз другими. Не думаю, что люди осознают когда-нибудь, насколько им повезло. Догадываюсь, что и в малости не смогут вернуть долг. Сомневаюсь, что вообще чувство благодарности тронет их сердца, я — человек, я знаю. Из нас пристрастные судьи и ненадежные должники.

Последняя ночь в Копильнях прошла без сна. Теплые внизу, летние ночи обманчивы в горах. Знобкий ветерок, в конце душного дня приносящий расслабляющее удовольствие, после захода солнца превращается в леденящий холод. Стараясь не привлекать лишнего внимания, я прятала костерок тщательно, место для ночевки выбирала долго. Большие пещеры не привлекали, потому как несли в себе слишком явные следы недавних схваток, не хотелось останавливаться там, где недавно еще умирали люди. Маленькие, узкие расселины вполне удовлетворяли скромным запросам, к тому же не прятали небо, а я любила смотреть в него. Небо и сказало: пора отдавать долги.

Понятно, эльфы чего-то крутили с Охотниками, очень возможно, нас специально разводили в стороны, чтобы не дать мне возможности вновь улизнуть, однако в наивных увертках была скорее моя вина, чем эйльфлёр. Разве с самого начала, едва ли не с первых дней, я не чувствовала, как нужна им? Не про то ли толковали все вокруг? Разве не о том же столь долго пытался сказать Эллорн? По-своему, конечно, но пытался. «Рука помощи» - скорее рука просящего. Это ты в силах помочь, но куражишься. Стыдно, Колючка.