Страница 38 из 62
— А почему вы считаете, что за те годы, что прошли бы после победы Российской империи в Первой мировой войне, российский император не провел бы необходимые реформы, чтобы система управления стала больше похожа на британскую или французскую?
— А с какой бы стати ему это было делать? — улыбнулся я. — Победа в войне одержана. Репарации из Германии идут, чтобы побыстрее можно было ликвидировать все беды от войны. Кто же, оказавшись победителем, будет затевать какие-то серьезнейшие реформы такого образца?
К ним, как правило, в России при монархии прибегали только в том случае, когда дела шли плохо. Простой пример — освобождение крестьян царизмом после поражения в Крымской войне. О том, что с крепостничеством необходимо покончить, рассуждали за полвека до этого. А реально это произошло через несколько лет после колоссального поражения Российской империи от французов и британцев.
Вот, собственно говоря, и ответ, по каким причинам в России происходят реформы.
Да и Николай второй в тысяча девятьсот семнадцатом году был вполне себе еще здоров, так что еще пару десятков лет он бы во главе Российской империи продержался, ведя ее к полному краху по тому сценарию, что я описал выше. Государственный деятель из него был никакой, так что он бы не догадался, что победа в войне самое время для серьёзных реформ, и что в обстановке всеобщего ликования из-за победы их провести будет гораздо легче.
Он бы даже не догадался, в отличие от большевиков, начать строительство огромного количества военных заводов, без которых у Советского Союза не было бы никакого шанса выиграть у Гитлера в затяжной войне.
Говорить мне, конечно, приходилось медленно, чтобы точно не ляпнуть, что-то, что будет плохо расценено в Советском Союзе, поскольку моя переводчица обязательно сообщит все, что услышит, когда мы вернемся в Москву. К примеру, мне хотелось сказать что-нибудь и про Сталина. Но учитывая, как к нему сейчас в СССР относятся, это была бы очень плохая идея.
Италия, Сицилия
Выйдя из запоя, Коста долго не мог прийти в себя. Пил минералку, но она не очень помогала. После этого позвал к себе помощника и спросил его, не было ли чего-то важного за последние несколько дней, пока он был не в адеквате. Тот немедленно сообщил, что все у них в штатном режиме. Успокоившись по этому поводу, Коста велел ему притащить крепкого кофе, а пока что налил себе еще минералки. Но, когда поднял стакан, чтобы его выпить, рука его замерла на середине движения. Нет, все же что-то важное произошло. Он вдруг вспомнил, как с кем-то по телефону разговаривал, и повод был достаточно серьезный.
Опустив стакан обратно на стол, он задумался. И с кем это он мог говорить, и о чем? Мог ли это звонить консильери от крестного отца? Нет. В этом случае он бы точно протрезвел и такого забыть бы не мог. Да и не до дальнейшей пьянки ему бы было…
Что-то ему такое сообщили, из-за чего он в настоящий запой ударился, хотя вроде и не собирался.
И только через пару минут что-то у него начало всплывать в памяти.
Вроде бы он с Джино разговаривал. А вот о чем? О чем-то важном, однозначно, раз он так на граппу налег после этого разговора. А потом, судя по пустой бутылке на столе, ликером «Огонь Этны» зачем-то добавился. А ведь там пол-литра минимум осталось с прошлого раза, и крепость у него семьдесят градусов, на двадцатку больше, чем у граппы. Вот и надо было ему так мешать разные напитки? Неудивительно, что то, о чем говорил с Джино, из головы вылетело…
Может быть, они о приданном говорили и Джино потребовал слишком большую сумму, которой у него нет, вот он и надрался, как последняя свинья? Хотя нет. По идее, Джино не должен на такое осмелиться. Для него же это был бы прекрасный повод для того, чтобы отказаться от этой свадьбы, а Джино выставить виновником. После такого можно не в запой уходить, а сразу же бежать к крестному отцу с жалобой, что Джино сорвал весь процесс, поэтому никакой свадьбы теперь не будет. И возобновлять вражду по новой.
Нет, вряд ли… Хотя сейчас самое время приданое обсуждать…
Денег у него сейчас маловато, но и слишком маленькое приданое тоже дать не получится. Конечно, не все уже соблюдают старый обычай выставлять перед свадьбой содержимое сундука с приданым, чтобы соседи и родственники могли посмотреть, что в нем. И в том числе и на достаток невесты, и на ее умения глянуть, ведь часть приданого ее руками делается. Те же самые скатерти, кухонные полотенца или салфетки, без ручной вышивки или кружев, сделанных лично невестой, многие и не оценят как нормальное приданое.
Но хоть сундук уже и не надо выставлять, а все равно люди-то будут справки наводить по поводу того, что он, уважаемый член Коза Ностра, дал за свою дочку, замуж ее выдавая. А Джино все же ему не лучший друг, чтобы, даже будучи обиженным размером приданого, молчать о таком. Так что сильно поскупиться в любом случае не получится. Это совсем не в его интересах. Прослывешь жадным. А хуже того, человеком, который не заботится о членах своей семьи. А ведь Коза Ностра — это же тоже семья, только большая. Это фактически удар по твоей репутации как члена Коза Ностры. Так что раскошелиться в любом случае ему придется.
Но по какому же поводу ему звонил Джино?
Коста целый час ломал себе голову, но в итоге, отчаявшись, решил схитрить. Решил набрать Джино и заставить его возобновить случившийся между ними разговор. Может, тот как-то скажет снова то, с чем он ему звонил?
Да, получается, что другого выхода нет. Только так и нужно попытаться выкрутиться.
Италия, Сицилия
Джино вернулся домой из ресторана. Сейчас, когда прежняя война между ним с Костой потеряла свою остроту, он мог себе позволить слегка расслабиться и чаще ходить по ресторанам, чем раньше. Все же теперь, после того как крестный отец вмешался, шансы, что боевики Косты ворвутся в ресторан прямо посредине трапезы, стреляя направо и налево, существенно уменьшились. Кто-то бы сказал, что они вообще сошли на нет. Но нет, Джино не вчера родился. Коста все же достаточно неприятный тип. С него станется сделать что-нибудь неожиданное и неприятное в его адрес.
Но все же действительно стало теперь полегче. Быстрее бы свадьбу провести, и черт уже с этим Костой. Породнятся, и их противостояние будет окончательно закрыто.
И, в принципе, Джино был уверен, что все, кто наблюдали за их схваткой, сочтут его победителем. Все же завод он у Косты отжал, а этой свадьбой крестный отец фактически Косту от Джино спасает. Все это именно так и расценят. Так что для самого Джино это укрепление авторитета в любом случае.
Сняв трубку зазвонившего телефона, Джино услышал голос Косты. Помяни черта, и он тут как тут. Чуть не сплюнул он на пол.
Учитывая новую ситуацию, определенную вежливость соблюдать было нужно. Поэтому он, вместо того чтобы послать Косту подальше, что было его первым побуждением, вежливо с ним поздоровался. Холодно, но все же вежливо.
— Джино, я бы хотел еще раз обсудить ту тему, по которой ты мне в прошлый раз звонил, — услышал он голос Косты.
Ну вот тебе на, — подумал Джино. Уже же все вроде договорено было. Или Коста, пакостник такой, решил на ходу передумать? Сидел, молчал, пока он, Джино, думал, что все уже оговорено. А теперь решил какие-то новые условия, что ли, выдвинуть или вообще отказаться от второй свадьбы?
Так что Джино сказал только сухо:
— Ну а почему бы и нет, Коста. Говори, я тебя слушаю.
В трубке повисло какое-то странное молчание, словно Коста не знал, что ему сказать. Наконец, удивленный этой длинной паузой, Джино услышал: