Страница 27 из 62
Я, правда, посоветовал ей, когда каша будет готова, полотенцем её укутать и минут двадцать так подержать. Старый ещё рецепт из моей прошлой жизни, рис тогда гораздо вкуснее получается. Она с большим интересом на это отреагировала, и так и сделала.
Мужики, конечно, были несколько недовольны такими экспериментами, уж больно они голодные из театра приехали. Но, как я и думал, результат оправдал ожидания. Естественный аппетит плюс каша, приготовленная с учётом закутывания в полотенце, поспособствовали тому, что рис, в который тушёнку добавили, вышел совершенно изумительного вкуса.
— Никогда мне более вкусной рисовой каши в жизни не попадалось, — уверял Боянов, беря себе вторую порцию и снова щедро наваливая мясо из банки. — Анастасия, вы настоящая кудесница.
— Да, — вторил ей Вишневский. — Так вкусно и в ресторане не приготовят.
Ну и Миронов, само собой, тоже в комплиментах рассыпался.
Анастасия, сразу как-то помолодев от степени своей нужности и всех этих похвал, отнекивалась, что кашу готовила как обычно, и что, видимо, именно эти двадцать минут под полотенцем такой ей вкус придали.
Подумалось мне как-то, глядя на неё, что, похоже, одна она живёт. И без мужа, и без детей. Жалко, конечно, если так у неё жизнь сложилась. Впрочем, если она, как я думаю, действительно в разведке работала нелегалом, то вещь вполне возможная. Не всегда при такой тяжёлой профессии можешь рассчитывать детьми обзавестись.
А уж если её вообще засылали за рубеж с фальшивым мужем, который просто ту же самую работу делал, лишь играя роль её мужа, то ничего удивительного, что по возвращении она уже и возможность утратила нормальной семьёй обзавестись. Может, уже и рожать поздно было, и мужика подходящего найти себе не смогла.
Тем более наверняка, что женщина она очень умная. Тупых разведчиков никто за рубеж не посылает. Это люди с очень высоким интеллектом. А умная, разборчивая женщина в возрасте, конечно, намного меньше шансов имеет мужа себе найти подходящего.
Подумал я все это, потому что она уж очень слишком всерьёз на все эти комплименты реагировала. Словно очень давно уже никто и никаких добрых слов вот так вот в непринуждённой атмосфере не говорил.
Ладно, будем надеяться, что я неправильно всё понял, и её по возвращении домой ждёт большая семья из любящих родственников.
Москва, Кремль
Селектор щелкнул, и Голосов сообщил Кулакову:
— Федор Давыдович, есть некоторая новая информация по Ивлеву.
— Заходи, расскажешь, — велел Кулаков.
— Ну что у тебя там, Никифорович? — заинтересованно спросил он помощника, как только тот зашел в кабинет.
— Обратился я к своему знакомому проректору в МГУ. Мало ли, думаю, что-то еще интересное тот сможет мне про Ивлева рассказать. Так и вышло. Оказывается, его и вовсе сейчас в стране нету.
— Как так? — удивился Кулаков.
— Да он же там пьесу какую-то состряпал про цыган. И с этой пьесой вместе с цыганами из «Ромэн» в Японию укатил, представляете?
— На всю жизнь, надеюсь? — иронично спросил Кулаков.
— Нет, настолько нам не повезло, — улыбнулся в ответ Голосов. — Буквально пару дней, как уехал, на неделю. Надо бы нам как-то это использовать…
Кулаков забарабанил пальцами по столу, размышляя.
— Вот, придумал. — наконец произнес он. — Как этот театр вернется обратно, постарайся там, среди цыган, разыскать кого-нибудь, кто сможет нам рассказать про то, чем и как Ивлев на территории Японии занимался. Сам понимаешь, какие именно моменты нас интересуют. Так что ты уж получше подумай, что им можно предложить, чтобы человек пооткровеннее с тобой был.
— Конечно, Федор Давыдович, — послушно кивнул Голосов. — Сделаю. Цыгане на золото и деньги падки. Должно сработать.