Натрия Хлорид

Она развела руки в стороны, но он не ответил на её призыв. — Я ничего не сделаю, если вы меня не отпустите, — сказал он теперь более ясным голосом.

Она подняла голову и смерила его высокомерным взглядом.

— Не надейся, что кто-то придет тебе на выручку, Мауриц, я надеюсь, ты это четко осознаешь. Так что ты можешь либо подчиниться и провести свое последнее время без страданий, либо нет.

— Моя жена найдет меня. Полиция установит машину, на которой вы меня забрали, и вы просидите в тюрьме до конца жизни.

— Во-первых, твоя жена не заявляла о твоем исчезновении, так что об этом никто не знает. Кроме того, последние недели мы заботились о том, чтобы, взломав твой пароль, поддерживать переписку между вами двумя, но ты об этом, конечно, не знаешь. Так что твоя жена по прежнему живет в убеждении, что ты сейчас в США и занят совершением одной из крупнейших сделок, о которых слышали в Дании. Она не беспокоит тебя без нужды — ты сам её об этом попросил, могу тебе сказать, так что вы просто переписываетесь. Сначала ты пишешь ей, потом она отвечает — такова схема. Мы всё это время вежливо отвечали от твоего имени на её милые и полные надежд письма, в том числе и то, что ты не приедешь домой на Рождество.

Глаза женщины почти светились, когда она произнесла последнее.

— Вы психи, — смело сказал он, в то время как свет надежды внутри него становился всё слабее и бледнее.

— Теперь мы подошли к тому моменту, когда твою жену, вероятно, попросят задать тебе вопросы нового типа, и ты должен на них ответить, если хочешь избежать пыток.

— Можете отвечать что хотите, разве вы уже не это делаете?

— Возможно, появятся вопросы, ответ на которые знаешь только ты.

Мауриц на мгновение ушел в себя. Что она сказала?

— Да вы несете чушь! Моя жена почуяла неладное и знает, что с этими письмами что-то совсем не так, я уверен.

— Чтобы было проще: Ты будешь отвечать?

Женщина перед ним была ледяной. Глядя на то, как далеко они зашли, было, вероятно, совершенно неважно, что он об этом думает.

— Делайте со мной что хотите. Вы всё равно меня убьете.

Но Мауриц не имел это в виду. Он не хотел пыток. Он не хотел страдать. Они должны были просто оставить его в покое.

— Скажите мне, когда и как вы собираетесь это сделать, и тогда, возможно, я буду сотрудничать, — сказал он.

Она кивнула сама себе и посмотрела на мужчину, который кивнул в ответ. — Хорошо, Мауриц. Теперь ты знаешь, что не попадешь домой на Рождество, но я могу обещать тебе, что мы не испортим тебе рождественский покой.

— Когда и как! СКАЖИ ЭТО! Или можете убить меня прямо здесь и сейчас! — закричал он.

Она кивнула мужчине у стола.

— Адам сейчас покажет тебе шприц — тот самый, которым мы воспользуемся. Будет больно, но лишь мгновение — и ты обретёшь покой. .

Мауриц с ужасом посмотрел на огромный шприц в руке гиганта, и на мгновение ему показалось, что выступил пот. Но это была иллюзия, он знал это, так как больше не мог потеть — настолько он был обезвожен.

Женщина наклонилась к нему, словно собиралась сказать что-то по секрету. — Ты спрашиваешь «когда», и на это, Мауриц, я могу ответить только одно: тебе придётся ждать у моря погоды.{75}

Мауриц вздохнул так глубоко, как мог. — Что ты имеешь в виду? Скажи мне, когда? — снова спросил он.

— Ты узнаешь это, когда мы придем. Мои жертвы никогда не знают даты заранее.

«Мои жертвы!» — сказала она. Значит, это не в первый раз.

Он некоторое время сидел, уставившись на шприц, который монстр гордо держал перед собой, а затем поймал её неподвижный взгляд.

— Пусть будет так. Вы можете убить меня, но я не стану сотрудничать с такими чудовищами, как вы.

— Ну что ж, тогда я думаю, тебе стоит просить Бога о прощении своих грехов, пока ты ждешь, — сказала она.

— МОИ грехи! А как насчет твоих?

— Мауриц, Мауриц. Бог имеет отношение ко всем душам. Но только та душа, что молит, имеет отношение к Богу и получает прощение. В этом-то и заключается разница между тобой и мной.