Натрия Хлорид

— Теперь я вспомнил, Карл. В Коране ведь тоже упоминаются Содом и Гоморра, я просто забыл, о чем там речь. Но это о каре Аллаха тем, кто грешит и плюет на элементарное приличие. Ты думаешь, это ключ к мотивам убийцы? Тогда он действительно своего рода религиозный фанатик.

Карл кивнул и посмотрел на своего старого друга с большой теплотой. Это был первый раз за долгое время, когда Асад был дома у Карла, и первый раз за еще более долгий срок, когда они были так близки в ходе расследования.

— Ничего, если я немного подслушала? — Мона незаметно вошла в комнату и стояла, скрестив руки на груди. Было ясно, что ей не терпится вставить комментарий.

— Асад, ты ведь знаешь, что Карл постоянно держит меня в курсе дела, так что я вполне способна следить за ходом ваших рассуждений. Я думаю, что истинно и искренне религиозный человек живет с множеством подразумеваемых ограничений относительно того, что можно и чего нельзя. Фанатик, конечно, вырабатывает свои собственные правила, я это понимаю, но он всё равно опирается на то, на чем строится его религия. И именно это заставляет меня сомневаться в том, достаточно ли ваш убийца разбирается в том, что позволено, а что нет слуге Божьему. В отличие от религиозного фанатизма, где почти всегда в связи с насильственным актом дается прямая ссылка на конкретную религию или секту, здесь нет никакого объяснения, почему этот убийца считает себя слугой Бога. Если вы спросите меня, то это не религия, а некое конкретное событие в жизни убийцы запустило этот безумный проект.

— Но какое, Мона? Именно в этом направлении мы и пытаемся найти ответ. Какое событие и какой человек может запустить механизм такого массового безумия?

Она посмотрела на Карла с увядшей улыбкой на губах и усталыми, тяжёлыми глазами. Ни на секунду она не забывала, в каком печальном положении оказалась она и ее семья, это было очевидно.

Она вытянула сжатый кулак в их сторону и оттопырила большой палец.

— Гипотетически, я думаю, что какое-то старое дело гложет убийцу, и эта обида со временем подпитывалась всем этим «крестовым походом», как ты его называешь, Карл.

Затем поднялся указательный палец.

— Далее, событие, которое так сильно ударило по убийце, произошло так много лет назад, что вы с уверенностью можете сказать: оно случилось до 1988 года — года первого убийства в вашей схеме.

И теперь присоединился средний палец.

— Мы знаем, что убийца абсолютно целеустремлен в своих преступлениях, а значит, вероятно, таков и во всех остальных аспектах жизни. Я думаю, что для этого у данного лица должны быть определенные финансовые средства, так как некоторые убийства требуют безумно долгой подготовки и времени.

Она подняла безымянный палец, остался только мизинец.

— И еще: мы говорим о невероятно терпеливом человеке, который не убивает направо и налево. Убивая только раз в два года, он очень осознанно заботится о безопасности. По моему мнению, убийца должен обладать блестящим интеллектом и чрезвычайно развитыми организаторскими способностями.

Настала очередь мизинца.

— Глядя на сложность убийств, я очень сильно верю в то, что ваш убийца — командный игрок. Что вы имеете дело с фигурой лидера, окруженного учениками.

Асад кивнул. — Интеллектуальный, терпеливый командный игрок, вероятно, состоятельный, с которым когда-то произошло что-то серьезное, что оскорбило его мораль. Ты думаешь, он почувствовал, что с ним поступили несправедливо?

Мона кивнула. — Безусловно. И я верю, что он считает свои действия справедливыми — на это указывает весь символизм. Соль — это своего рода входной билет чтобы стать карающим ангелом Божьим{72}, а вся эта странность с днями рождения мировых преступников — просто еще одно алиби того, что эти убийства совершаются во имя добра.

— Неужели убийца правда так думает? — спросил Карл. — Я имею в виду: отрубить руки Олегу Дудеку, утопить Пию Лаугесен в ее собственном бассейне, вколоть хлорид калия мужчинам вроде Франко Свендсена и Биргера Брандструпа, которых при этом почти до смерти уморили голодом. Это же чистая психопатия, Мона.

— Именно. Но настоящий психопат редко задаёт вопросы о своих поступках.

Зазвонил мобильный, и дочка Карла прибежала, протягивая его в руке. Асад почти не мог вспомнить, какими Нелла и Рония были в возрасте Лусии. Неужели они когда-то тоже были такими невинными маленькими созданиями?

Карл нахмурился, приняв сообщение, и две минуты тишины в комнате показались вечностью. Затем он положил трубку и посмотрел на Асада.

— Я едва могу всё это удержать в голове, Асад. Но Гордон и Роза практически заполнили всю схему. Из оставшихся восьми случаев, которые мы еще не идентифицировали, осталось всего два. Остальные шесть — это люди, которые, можно сказать, очень неудачно высунули нос в обществе{73} и которые, что забавно, все погибли в результате нетипичных несчастных случаев аккурат в дни рождения великих преступников — «so what's new»? {74} Речь идет о дне рождения Ленина, Каддафи, Муссолини и Фердинанда Маркоса, если называть лишь некоторых. Может, вы помните нашумевшее дело Бобо Мадсена, это было не так давно? В 2014-м, если быть точным.

Асад посмотрел на Мону, которая на мгновение задумалась над именем. Это было не то имя для взрослого мужчины, которое можно легко забыть.

— Он погиб в результате несчастного случая во время верховой езды 25 ноября 2014 года, в день рождения Аугусто Пиночета, чилийского диктатора и массового убийцы.

На лице Моны появилось выражение понимания.

— Это же тот самый, который через кучу порталов быстрых займов ссужал деньги под ростовщические проценты?

Карл поднял большой палец вверх. — Да, причем фактически с благословения общества. Он был профессиональным ростовщиком, и да, занимался исключительно микрозаймами. Чаще всего суммы займов были довольно маленькими и предназначались для самых обычных людей; реклама была крайне заманчивой и уж точно не подавала сигналов тревоги — так оно и бывает с микрозаймами. С ними десять тысяч крон могли быстро превратиться в двести тысяч, если заемщик не соблюдал график платежей, а это было трудно при тех огромных процентах, которые накручивал Бобо Мадсен.

Теперь Асад понял. — А, да, я хорошо помню споры об этих быстрых займах, когда его нашли мёртвым, но это, кажется, ни к чему не привело, ведь так?

Карл фыркнул. — Пока люди хотят брать в долг, всегда найдутся те, у кого в голове достаточно опилок, чтобы не замечать последствий. И нет, закон не изменили.

Мона выглядела немного озадаченной.

— Но он ведь погиб при падении с лошади, не так ли?

— Да, можно и так сказать. Он в буквальном смысле потерял голову, когда на полном скаку влетел прямо в электрический кабель, упавший между деревьями.

— Ах да, теперь я вспомнила, — сказала она. — Над этим несчастным случаем ведь ещё так мрачно шутили, помните? Что он в своей рекламе писал что-то вроде того, что людям не стоит терять голову, если им не хватает денег. Они могут просто занять в «Бобо Финанс».

Взгляды Карла и Асада встретились.

Даже в таком прямом смысле реклама могла оказаться смертельной.