Натрия Хлорид

Так было ровно до тех пор, пока не открылся сервис Ове Вильдера и он сам вместе с механиками не оккупировал кофейню. Сисле больше не могла спокойно сидеть в углу и сосредоточенно учиться из-за той грязи и чуши, которую они несли. Больше полугода ей приходилось выслушивать рассказы о безумных масштабах обмана в их мастерской и анекдоты механиков о том, как глупы их клиенты и как легко можно вычистить их карманы до последней кроны.

Помимо их поголовного мошенничества, больше всего ее кровь кипятила их заносчивость и издевки. И когда она наконец набралась смелости и высказала им свое возмущение и презрение к их криминальной деятельности, атмосфера за столом механиков изменилась в секунду.

— Малышка, закрой рот и заткни уши, поняла? — Тон задал сам Ове Вильдер; он положил грязную руку на ее папку и притянул ее к себе. — Тебе ведь очень дорога эта штука, а?

Сисле кивнула — бумаги были результатом полугодовой работы, — но ее глаза всё равно не выдали раскаяния, и это было ошибкой.

— Ты ведь живешь в семнадцатом номере на следующей улице? Нам понадобится от силы три минуты, чтобы дойти туда и разнести всё, что у тебя есть. А могу начать прямо с этого. — Он вырвал верхний лист из папки и поджег его зажигалкой.

Она вздрогнула, когда пламя за считанные секунды сожрало бумагу, и они это заметили. Их реакцией был коллективный смех, который на мгновение вызвал в мозгу Сисле короткое замыкание.

— Может, я и живу недалеко, — прошипела она. — Но телефонная будка там еще ближе, и мне ничего не стоит вызвать полицию, ясно?

Она не видела, кто ее ударил, но отметила, что никто в кофейне не сделал и шага, чтобы прийти ей на помощь. Постоянные посетители даже не посмотрели в ее сторону, и Сисле во второй раз в жизни почувствовала себя абсолютно преданной. Поэтому это был последний раз, когда она переступила порог кофейни Бьярне.

Ей потребовался добрый месяц, чтобы разузнать планировку мастерской и смешать взрывчатые вещества, которым предстояло сработать как детонаторы. Затем, вторым этапом, раздобыть хлороформ, которым в случае необходимости можно было усыпить жертв, взломать мастерскую и спрятать бейсбольную биту и остальные приспособления. После этого —соединить детонаторы и подключить их к таймеру, установленному рядом с баками с толуолом{60}, и, наконец, разместить металлические фрагменты в стратегических точках{61}.

Она нашла темные закоулки в двух цехах мастерской, где можно было стоять незамеченной, и тренировалась бесшумно скользить по бетонному полу. Несколько дней она отрабатывала точность и силу удара, с которой могла впечатать бейсбольную биту точно в затылок свиным головам, которые раздобыла в Мясном городке{62}.

В итоге она составила безупречный план, который, казалось, должен был сработать на всех уровнях, поэтому от хлороформа она отказалась. Нужно было просто действовать быстро и ни на секунду не колебаться, когда каждый из них пойдет переодеваться перед закрытием. Если не случится ничего непредвиденного, никто из механиков не успеет среагировать до того, как она приложит их сзади. Затем детонации произойдут почти одновременно, так что если она нейтрализует их всех перед самым закрытием, ничего не сорвется.

По какой-то причине она не заметила, что один из механиков вышел к воротам и стоял курил, так что она наткнулась на него почти случайно. Он посмотрел на нее с недоверием и едва успел что-то предпринять, как удар битой по переносице заставил его развернуться и упасть без сознания на землю между забором соседнего участка и машиной в воротах.

В тот момент она поняла, что время на исходе. Сисле со всех ног бросилась через ворота, мимо соли, которую там насыпала, и остановилась в сотне метров дальше по улице, чтобы насладиться местью вблизи.

И тут это случилось.

Женщина, совершенно неожиданно выбежавшая из-за угла и толкавшая перед собой прогулочную коляску, не услышала панического крика Сисле: «Стой!». Она не услышала и того, как Сисле бросилась ей наперерез и закричала снова. А в третий раз она не услышала уже ничего — всепоглощающий взрыв превратил катастрофу в реальность

Сисле сбило с ног ударной волной, и на мгновение она впала в забытье. Почти полминуты она ничего не слышала, но когда слух вернулся, до неё доносился лишь крик той женщины.

С безопасного расстояния она видела синие маячки полицейских машин, а чуть позже — кареты скорой помощи.

Пока носилки с ребенком несли к машине, крик молодой матери не прекращался ни на секунду, и Сисле была раздавлена.

Разве у нее не было договора с Богом? Или ей суждено было еще раз подвергнуться такому суровому испытанию?

И не получив ответа, она пообещала себе несколько важных вещей. Ее грех должен быть искуплен, а молодая мать должна получить компенсацию. Кроме того, Сисле должна стать сильнее и богаче, чтобы у нее всегда были инструменты и средства останавливать таких людей, как Ове Вильдер.

Она отметила дату взрыва в своем календаре и позже обнаружила, что это была та же дата, когда родился румынский деспот Николае Чаушеску.

И дьявольская мысль поселилась в ней. Отныне она будет тратить все силы на поиск своих жертв и планирование их смерти до совершенства, чтобы не пострадали невинные. И когда она будет убивать — возможно, для безопасности лишь раз в два года, — важно, чтобы ни у кого не возникло подозрения, что смерть была преступлением. Так она сможет спокойно работать до конца своих дней.

Ее второе убийство было весьма уместно совершить 16 февраля 1990 года — в ту же дату, когда родился Ким Чен Ир, единовластный тиран Северной Кореи и величайшее проклятие своей страны. Так был заложен фундамент крестового похода Сисле Парк за то, чтобы сделать мир лучше.

«А разве ты никогда раньше не ошибалась?» — сказал Адам. Ему бы знать, как глубоко он вонзил этот кинжал.

Что же на самом деле происходит сейчас? Неужели эти двое, с которыми она столько лет строила свой проект, решили дать задний ход? Она просто не могла этого допустить.

— Я думала, мы договаривались никогда не ставить под сомнение вклад друг друга, Адам.

Он съежился от ее тона.

— Скажи мне прямо. К чему ты можешь придраться? Говори!

— Прости, — только и сказал он.

Взгляд Сисле перескакивал с одного на другого. Возможно, именно сейчас ей стоит подумать о том, не истекает ли срок их партнерства.

— Ты говоришь, что Мауриц очень слаб. Но насколько? Он умрет до казни, ты это хочешь сказать?

— Я не знаю, но, возможно! Поэтому я и думаю, что мы с тем же успехом можем убить его сейчас.

— Стоп, Адам, чтобы я этого больше не слышала, понял? Человек должен умереть в тот день, который ему предначертан, ни раньше, ни позже. Ты должен кормить его лучше, ясно? До его ликвидации еще восемь дней.

Она посидела мгновение, глядя на обувную коробку на столе перед собой.

— Вы читали письма Паулины Расмуссен? — спросила она.

— Да, некоторые. Она была совершенно помешана на Палле Расмуссене.

— И вы были в перчатках?

— За кого ты нас принимаешь? — Адам выглядел оскорбленным.

— Хорошо. — Она посмотрела на часы. — Я сейчас положу кое-что еще в эту коробку, а потом ты отправишься в путь, Адам.