Страница 43 из 136
— Это касается и предъявления обвинений? — спросил он почти в шутку.
Маркус кивнул.
— И что вы сделаете, если я на это наплюю с высокой колокольни?
— Не знаю. Если ты из-за этого заболеешь короной, ну, тогда ты точно окажешься в глубокой заднице.
— Из-за этого? А как насчет тебя самого?
— Ну, я остаюсь здесь в своем кабинете, так что мои знания о том, где находятся люди двадцать четыре на семь, весьма ограничены.
Карл кивнул. Это было именно то, что он хотел услышать.
— Гордона и Асада пока попросили уйти домой, и это точно не поспособствует нашему расследованию, Маркус. Ты ведь хочешь, чтобы дело Майи Петерсен было раскрыто?
Он кивнул. — Это просто должно подождать, пока опасность заражения не минует.
— Я тебя услышал, Маркус. Ну, бывай.
— Асад, у тебя есть адрес того типа с гневными письмами, который хотел принести Палле Расмуссена в жертву, если тот не уйдет из политики?
Тот пару раз откашлялся, видимо, держа телефон на расстоянии. Неужели он простудился?
— Я уже говорил с ним, Карл. — Он бросил пару фраз на арабском кому-то в комнате, где находился. На заднем фоне кто-то плакал.
— Что там происходит, Асад?
— Что происходит? Происходит то, что нелегко работать в трехкомнатной квартире со всем этим воем на заднем плане.
Карл нахмурился. — Ты не можешь посидеть где-нибудь не дома?
Асад снова что-то крикнул в комнату на арабском. Видимо, он не расслышал вопроса.
— Так что тебе сказал этот любитель хейтерских атак, Асад?
— Что всех политиков, которые лгали или толковали конституцию по своему усмотрению, нужно останавливать силой. Что им полезно знать, как сильно он их ненавидит.
— Он знает, что за угрозы насилием положено наказание?
— Ему это было «до картонной утки{20}», кажется, он так сказал? Странное выражение.
Карл улыбнулся. — До картонной утки? Пожилой человек, я полагаю.
— Карл, от него мы ничего не добьемся. Он живет в Накскове и жил там всегда. У него мышечная дистрофия, он прикован к инвалидному креслу.
— Понятно.
— Те дела, что мы нашли до сих пор, просто слишком старые, Карл. Следы стерты. Но и я, и Роза верим, что их больше, чем те, что мы уже нашли. Может быть, даже гораздо больше. Если мы найдем более свежее дело с солью, то, надеюсь, там будут и более свежие, четкие следы преступника.
— Я думаю так же. Сейчас у нас уже четыре места преступления, где ритуально была оставлена соль, и наверняка есть еще. Но, Асад, без мотива мы ищем и на востоке, и на западе одновременно.
— Да, но теперь мы знаем, что убийства были совершены в 1988, 1998, 2000 и 2002 годах. Если интервал в два года между ними что-то значит, я думаю, нам стоит начать с самых свежих.
— Э-э, самых свежих? Но какие из них самые свежие? Преступник мог бросить это много лет назад или вовсе умереть, — сказал Карл.
— У нас убийства только в четные годы, так что как насчет того, чтобы начать искать убийства и подозрительные смерти, к примеру, в 2010-м?
— В 2010-м, говоришь? Почему не позже? 2012, 2014, 2016...
— Ты сам сказал, Карл. Преступник, возможно, начал в 1988-м или раньше, так что должен быть разумный шанс, что он всё еще мог быть активен в тот год, который мы ищем. Я за 2010-й.
— По голосу слышу, что ты уже взялся за дело.
— Да, я вошел в систему PED Point{21}.
— Ты ведь знаешь, что в электронном архиве можно найти далеко не всё?
— Да, знаю, но если мне работать отсюда, из дома, надо же с чего-то начинать, верно?