Страница 4 из 16
Глава 2
Непобеждённый Карга, путешественник четырёх миров
Нартуган спал. Его огромная кровать стояла в центре комнаты, но, по суеверному предостережению матери, её изножье не должно было быть направлено к двери. Поэтому кровать развернули так, что изголовье оказалось у стены с дверью, а нижняя часть смотрела на большое окно. По утрам солнце пробивалось сквозь шторы, падая прямо на лицо. Тогда Нартуган отворачивался, но всё равно продолжал смотреть в окно, следя за плывущими облаками и пролетающими птицами.
Слева от кровати стоял массивный тёмный стол. Его поверхность покрывали тонкие царапины, а в воздухе едва ощущался слабый запах старой бумаги. Вдоль стены с дверью возвышались два высоких шкафа. Их дверцы закрывались почти бесшумно, но с едва слышным щелчком в конце. Внутри лежали книги и аккуратно сложенная одежда. Справа от кровати стояла небольшая тумбочка, на которой разместились керамическая лампа с тёплым жёлтым светом, несколько книг и старый будильник.
Бике запрещала сыну пользоваться ноутбуком, смартфоном или даже слушать музыку в наушниках. Вместо этого у него были книги — они заполняли шкафы, громоздились на тумбочке, а некоторые даже прятались под кроватью. Но обычным способом он не мог прочитать ни одной. Из-за врождённого недуга мать научила его особому методу чтения: достаточно было лишь коснуться обложки, направить свою энергию в страницы, а затем резко вытянуть её обратно, унося с собой всю информацию.
О таком умении нельзя было говорить никому. В школе он учился плохо, намеренно избегая внимания, но учителя понимали: он всегда знал больше, чем говорил.
Тем утром Бике, как всегда, проснулась первой. Она расчесала густые волосы и привычным движением заплела их в толстую косу, чтобы они не мешали ей работать. Именно эти волосы Нартуган унаследовал от неё, но всё остальное, как любила повторять мать, досталось ему от отца. Её лицо выделяли тонкие глаза, острый нос и полные губы. Когда она смеялась, улыбка заполняла чуть ли не половину лица. Высокий рост и пышные формы выделяли её среди жителей города, придавая походке уверенность, а взгляду — оттенок недоступности.
Приготовив завтрак и заварив себе чашку кофе, женщина поднялась наверх, чтобы разбудить сына. К её удивлению, он никак не реагировал на её крики с кухни. Зайдя в его комнату, она позвала его по имени, затем провела рукой по волосам — но он даже не пошевелился. Тогда Бике схватила его за нос, слегка потянула, после чего принялась нежно перебирать пальцы на его ногах, как делала, когда он был ребёнком.
Никакой реакции.
Через какое-то время она поняла — этот сон был особенным. Поднеся ладонь ближе, Бике ощутила, как в теле сына бурлил поток энергии. Кожа мальчика была непривычно горячей, дыхание ровным, но слишком глубоким, словно он находился где-то далеко, за пределами этой комнаты. Воздух вокруг будто дрожал, наполняясь невидимой пульсацией. Обычно во сне магия оставалась в покое, но сейчас что-то изменилось. Прикоснувшись к нему, она почувствовала это ещё отчётливее. Внутри Нартугана пробудилась сила.
Позвонив в школу, Бике объяснила, что её сын приболел и ему нужно несколько дней для восстановления. Положив трубку, она ещё раз подошла к Нартугану, потрогала его горячий лоб и, тяжело вздохнув, спустилась вниз, чтобы приготовить целебные настойки. У Бике было много тайн, которые она давно оставила позади. Она старалась о них не думать, но этот магический сон был ей слишком хорошо знаком.
Придерживая тяжёлую косу, женщина спустилась в подвал, открыла потайной погреб и достала оттуда несколько связок сушёных трав. Эти растения не продавались в аптеке и не росли в обычных садах. Их собирали в определённые дни года, во время полнолуний и равноденствий, а сушили в тени, чтобы сохранить их силу. В пальцах Бике перекатывались тонкие стебли с терпким ароматом, листья, сухие на вид, но прохладные на ощупь, и цветы, которые, даже после высыхания казались свежими. Она аккуратно размяла травы, бросила их в глиняный котелок, залила водой и поставила на слабый огонь. Вскоре по кухне разлился густой, тягучий аромат — немного горьковатый, но странно успокаивающий. Когда отвар закипел, Бике добавила в него несколько капель тёмного настоя из запечатанного стеклянного флакона, хранившегося в шкафу.
Поднявшись наверх, женщина села на край кровати сына и провела рукой по его лбу. Он всё ещё горел, но дыхание стало ровнее. Она поднесла к его губам ложку с отваром. Нартуган не сразу отреагировал, но через несколько секунд, все же, рефлекторно проглотил жидкость.
К вечеру он начал приходить в себя, веки едва заметно дрогнули. Через несколько мгновений он стал уже различать приглушённые звуки и мягкий лунный свет, проникающий через окно. Голова слегка кружилась, но тело ощущалось легче, чем раньше. Он попытался приподняться, но не успел толком осмотреться — знакомый голос заставил его замереть.
— Теперь-то нам никто не помешает. Мне нужна твоя подпись на документе отказа от магии.
На столе у окна сидело то самое существо. Свет был выключен, и только бледное сияние ночи, пробивающееся сквозь стекло, позволяло разглядеть его лицо.
Его глаза были человеческими, но в них было что-то неестественное. Нартуган знал охранника с похожим разрезом век, но это сходство лишь усиливало тревогу. Зрачки монстра не просто светились — они мерцали, напоминая гниющие болотные огоньки, вспыхивая темно-зелёными искрами в глубине глазниц. Если присмотреться, можно было заметить, что в них не было привычных зрачков. Вместо этого в самом центре глаз проступал узор, напоминающий треугольник с изломанными линиями, будто древний знак, скрывающий в себе забытое послание.
Нос существа был длинным и острым, словно выточенный из камня. Когда оно улыбнулось, кожа на скулах натянулась, обнажая кривые, острые зубы, напоминающие осколки сломанного клыка. Но самым жутким было не это. Из его тёмной пасти выглядывал язык — слишком длинный, чтобы скрыться за зубами. Он двигался медленно, как извивающаяся змея, будто искал, за что ухватиться. На голове почти не осталось волос — редкие пряди тянулись от макушки, напоминая высохшие корни мёртвого дерева. Кожа выглядела странно — не гладкая, как у человека, а покрытая сетью трещин и тёмными углублениями, словно следами давних ожогов.
Нартуган невольно повернулся на бок. Он натянул на себя одеяло и затаил дыхание, стараясь не двигаться.
— Нар-ту-ган… Я знаю, что ты меня слышишь. Не бойся, я не пришёл тебя есть. Или что там в твоём кошмаре? Просто поставь подпись — и всё.
Существо спрыгнуло со стола на пол. Оно было невысокого роста, таким же, как в уборной.
— Я не хочу от этого отказываться, — сказал Нартуган, готовый в любой момент вскочить и дать отпор, если его ответ не понравится незнакомцу.
— Что? Зачем тебе это? Люди и так неплохо живут в своём мире. Я бы понял, если бы у вас тут была война, голод, эпидемия или стихийные бедствия… Но ты живёшь в тепле, да и мама твоя…
Существо вдруг замерло, резко обернулось и начало принюхиваться.
— Неожиданно… К тому же удивительно!
Его брови взлетели вверх, а на лице появилось выражение лёгкого испуга.
— О чём ты?
— Кажется, для начала мне стоит поговорить с твоей матерью, чтобы в дальнейшем не было недопонимания.
— С мамой? Нет… Не говори ей!
Но Нартуган не успел даже вскочить с постели, как незваный гость тут же исчез.
Наутро Нартуган проснулся и решил пойти в школу. Всё, что произошло ночью, он предпочёл скрыть от матери. Спустившись вниз, он увидел, как она, как и каждое утро, готовила ему завтрак. Бике не выглядела встревоженной или сердитой, так что он мог выдохнуть с облегчением, словно внезапно вспомнил, что важный экзамен не сегодня, а только через неделю. Значит, тревога была напрасной. Похоже, существо не пыталось с ней заговорить… или, по крайней мере, она не подала виду. За завтраком они сидели молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами о школе.