Страница 26 из 84
Он вытащил Еву на улицу. Перепуганные пассажиры вздохнули с облегчением. Все знали, против нацбата даже полиция бессильна. Автобус тронулся под одобрительный гул пассажиров.
Могила запихнул Еву на заднее сиденье внедорожника. Рябина за рулем с любопытством наблюдал за сценой. Могила назидательно тыкал пальцем:
— Выбирай: тебя здесь пристрелить или дома посадить на цепь?
— Я больше не буду, — скулила Ева.
— Уясни раз и навсегда. Ты, Ева Игоревна Сидоренко, пособница сепаратистов. Наши тебя и в Харькове достанут, и в Киеве, и во Львове. Привезут ко мне, и тогда… Рябина подтвердит.
— С Могилой шутки плохи, — осклабился Рябина, разворачивая машину обратно в поселок.
— Я больше не буду, — жалобно повторила Ева.
Могила взял девушку за подбородок, заглянул в глаза.
— Я же люблю тебя, дурочка. Люблю так сильно, что ты или будешь со мной, или тебя не будет.
— Да-да, — закивала она.
— Поняла?
— Да.
— Вот и договорились. Рябина свидетель.
Около магазина внедорожник притормозил. Могила дал Еве денег и распахнул дверцу:
— Будь хозяйкой, купи продукты и сообрази на стол. Вечером приду с другом выпить.
Ева некоторое время смотрела вслед уехавшему боевикам, осознавая безвыходность положения, несмотря на кажущуюся свободу и деньги в руке. И пошла в магазин.
Вечером уже захмелевшие Могила и Рябина завалились в дом к Еве, копошившейся у плиты. Могила грохнул на стол бутылки с горилкой, потянул носом:
— Вкусно пахнет. Ева, что у нас на ужин?
— Курица, жаренная картошка и салат.
— Хозяйка, — похвалил Рябина. — Садись с нами. Прикажи ей!
Мужчины выпили, шумно закусывая. Ева ела мало, к водке не притронулась. Захмелевший Могила достал из кармана ее телефон.
— Ева, твой мобильник разрядился. Где зарядка? Поставь здесь, чтоб у меня на виду. А то…
Ева метнулась за зарядкой, он хлопнул ее по заду. Поднял наполненную стопку и пьяно предложил:
— Рябина, за твоего кореша Богдана!
— За него в субботу в Харькове на свадьбе погуляем. Давай за тебя, шоб ты тоже женился.
Они выпили, поковыряли вилками в тарелках. Рябина бросал сальные взгляды на Еву. Когда она отошла с грязной посудой, он лег грудью на стол, зашипел:
— Слухай, Могила, у тебя есть Ганна. Отдай мне Еву.
— Что, нравится?
— Ха! — выдохнул Рябина.
— Может отдам, но потом. Если будет что отдавать.
Оба заржали. Им казалось, что говорят тихо, но Ева прекрасно слышала каждое слово. Рябина настаивал:
— Ну а пока тест-драйв. Это же дело! Вдруг мне деваха не подходит, шо тогда ждать.
— Как это не подходит? Каким это местом?
— Вот я и попробую разные места.
— Не-е, — пьяно ответил Могила.
Рябина подлил ему еще, сам наблюдал за Евой, которая уже не решалась подходить к столу. Она нарочито долго возилась с посудой, прислушивалась к пьяному разговору о свадьбе в Харькове. Потом заметила, что Могила уронил голову и задремал за столом. Рябина толкнул приятеля — нет реакции. Пригладил бороду и пошел к Еве. Его похотливый взгляд не оставлял сомнений в пошлом намерении.
Ева загородилась тарелкой:
— Не подходи!
— Мы по-быстрому. Он не заметит. — Рябина обхватил девушку. — Шо ты ломаешься.
Ева грохнула тарелку об пол и завопила:
— Андрей!
Могила вскочил, потряс головой, сообразил, что происходит, и ринулся в схватку:
— Девка моя!
— А с другом поделиться? — вяло отбивался Рябина.
— Вали отсюда!
— Я у нее про подружку в Харькове спрашивал. Мы же там в субботу…
— Вали!
Рябина ушел. Могила вернулся к столу, выпил водки и поковылял к кровати, с трудом ворочая заплетающимся языком.
— Ева, ты где? Помоги раздеться. Сюда…
— Осколки приберу. И со стола.
Ева смела с пола разбитую тарелку, заглянула в спальню. Могила лежал на кровати лицом к стене и равномерно сопел. Она потопталась в нерешительности. Бежать? Националисты найдут ее в любой точке Украины, СБУ закроет погранпереходы. Да и денег на побег нет. Обернулась на телефон. Папа! Он там, где они бессильны. Ева с минуту думала и решилась. Прикрыла дверь, вернулась к телефону, украдкой позвонила папе.
Сердце билось так гулко, что когда он ответил, Ева зачастила громче, чем рассчитывала:
— Папа, маму убили, бабушку тоже, — сразу сообщила она и зашмыгала носом, едва сдерживая слезы. — Они знают, что ты Таксист, выпытывали про тебя.
— А с тобой что?
— Папа, забери меня отсюда. Забери к себе в Донецк. Мне страшно… Я слышала, что в субботу все командиры уезжают на свадьбу в Харьков.
— В эту субботу? — переспросил отец.
— Да.
— Ева, доча, я приду за тобой. Дождись.
— Папа, их убили. Зарыли в скотомогильник, как животных.
— Доча, мы отомстим. Только будь осторожна.
Ева положила телефон, вытерла слезы. Вновь схватила мобильник, удалила папин номер из списка вызовов, протерла дисплей и вернула на прежнее место. На цыпочках подошла к двери в спальню, заглянула, прислушалась. Ее мучитель дрых в той же позе. У девушки отлегло от сердца. Скоро она будет свободна, папа ее спасет.
Она не видела раскрытых глаз Могилы и его кривой усмешки. Офицер был доволен, нехитрый план с телефоном сработал.