Страница 10 из 84
— Дурак он! — по-детски обиделась девушка. — Больше часа корячусь, а браслет пятнадцать минут тренировки засчитал.
— Может, не так корячишься? Я подскажу.
— В тренеры набиваешься? Ты же уборщик. Вонючий грузовик прикатил. — Ева смешливо сморщила губы и шумно фыркнула носом. — Где-то хрюшки сдохли?
Могила посмотрел в направлении скотомогильника и ответил не сразу:
— Сдохли.
— Дерьмовую вакцину делаете, — пошутила Ева.
Офицер неожиданно согласился:
— Дерьмовую.
Ева рассмеялась. На звонкий смех обратила внимание Марьяна Сапрун, вышедшая из лаборатории. Довольное выражение на ее лице сменилось начальственным гонором:
— Посторонние на территории!
Могила поспешил объяснить:
— Это дочь лаборантки Сидоренко.
— У нас закрытый объект!
Ева отошла к бутылке с водой, поглядывая на злую мегеру. Сапрун отвлекла выскочившая из кухни Ганна:
— Пани Марьяна, прошу до столу!
— Некогда. Уезжаю.
Ганна расстроилась, но тут же придумала, как услужить начальнице.
— Я пирожки соберу в дорогу! Трохи почекайте.
Могила увел Еву от суровой чиновницы и шепнул:
— Тебе надо уйти.
— Девчонке-цыганке можно остаться, а мне нельзя?
— Она с Чесноком.
— Удочерить хочет? — съязвила Ева.
— Забудь про цыганку! Ты сможешь заниматься спортом, но со мной, — заверил офицер, косясь на чиновницу из столицы.
— Это ваша американская начальница? — спросила Ева.
— Марьяна Сапрун из минздрава.
— Страшная.
— Не попадайся ей на глаза.
Ева усмехнулась:
— Толстая кормит и всё такое, страшная командует. Не жизнь, а сказка!
Могила железной хваткой сжал плечи задиристой девушки, опалил злым взглядом, но высказался мягко в форме совета:
— Давай без гонора, девочка. Здесь другие порядки.
— Отпусти! Мне больно, — заныла Ева. — Синяки будут.
Он разжал пальцы. Она хотела по привычке бросить ему в лицо что-то дерзкое и язвительное, но осеклась. С суровыми мужчинами при оружии студенческие шуточки не проходят. Это в Харькове она легко манипулировала ботанами-однокурсниками. Поманит, даст надежду и оттолкнет со смехом. Воздыхателя Димку подпустила ближе и раскрутила на питбайк, чтобы сгонять к маме. Он с радостью одолжил мотоцикл на пару дней, но подождет и десять. А будет возмущаться, она улыбнется, пристыдит или жутко обидится — сообразит по обстоятельствам. Здесь, среди военных, образ капризной девочки не работает. Лучше уйти гордо, не оборачиваясь.
Так и сделала. Подхватила рюкзак на плечо, задрала носик к небу — и модельной походкой заскользила между клумбами-покрышками. Смотри и облизывайся, грубый вояка! Однако услышала английскую речь со словом «смерть» и чуть не споткнулась. Шнурок на кроссовках был развязан.
Марьяна Сапрун говорила по телефону, расхаживая туда-сюда около лимузина, на котором приехала. Запыхавшаяся Ганна принесла ей пирожки, глупо улыбалась и ждала, пока большая начальница закончит разговор и соизволит принять угощение.
Заинтригованная Ева присела за автомобилем киевской чиновницы. Пальцы медленно затягивали шнурки, девушка подслушивала разговор на английском, всё понимала и хвалила себя. К переезду в Европу она готова!