Страница 8 из 72
— Быть может, и так, — сказала Серафина. — Но мир точно изменится, и мне бы хотелось верить, что всё-таки в лучшую сторону.
А мне бы хотелось верить, что Серафина не настолько наивна, чтобы действительно в это верить. Любой прогресс в мире — это лишь повод для одних воткнуть заточку поглубже в спину другим, не более. И это всё при учёте того, что обычным людям всё это дерьмо нахрен не сдалось.
*
— Так о чём ты хотела поговорить, Тефея? — спросила Серафина, когда они спровадили Самсона из комнаты.
— По поводу самого Самсона.
— Опять? Что случилось? — устало вздохнула она.
— А должно что-то случиться?
— Обычно — да. Не знаю почему, но некоторые будто спят и видят, как бы на него пожаловаться.
— Нет, я не жаловаться, — покачала головой Тефея. — Я по поводу его прошлого…
— Если ты хочешь знать, что мне известно, то ровно столько же, сколько и всем — ничего, — на опережение ответила Серафина. — Самсон говорит, что ничего не помнит.
— Да, но его знания говорят об обратном. Неприятно говорить, но Самсон в некоторых моментах знает больше меня. И я склонна подозревать, что никакой памяти он и не терял.
— Вспоминает частями, — безразлично предложила та.
— Ты в это веришь?
— Нет. И никто не верит. Но мы ничего сделать с этим не можем. Если он сам не хочет говорить, то вряд ли мы заставим его сделать это добровольно. А недобровольно — это получить врага вместо союзника, учитывая, сколько появилось желающих привлечь его на свою сторону. Копчёные так и вовсе спасибо нам скажут.
— Мы бы могли его…
— Спросить? Допросить? Выпытать? — внимательно посмотрела на неё Серафина.
— Вызнать, — предложила свой вариант Тефея.
— Интересно понять, как именно «вызнать» отличается от остального.
— Напоить, разговорить и между делом заставить рассказать. Прямо не спрашивать, но можно поговорить о его доме, о том, где он жил, кем были его родители, и так понемногу мы сможем понять, откуда он хотя бы примерно.
— И кто его разговорит? Ты? — поинтересовалась Серафина.
— Ты знаешь, я плохо переношу алкоголь.
— Ровно как и Самсон. Ты знаешь, что он украл меч ровно в тот момент, когда напился?
— Так, может, это и ключ? Напоить его, он всё выболтает, а наутро ничего не вспомнит. Попросим Мелиссу, она хорошо пьёт. Или Флорию. Начнёт приставать к ним, мы его уложим на кровать, и как будто ничего и не было.
— И как ты заставишь его выпить, если он не пьёт, Тефея? — полюбопытствовала глава всадниц.
— Ну должна быть причина, по которой он бы выпил, разве нет? Дать ему… виконтство?
— Он со своим баронством справиться не может, вернулся сюда как на отпуск.
— Деньги?
— А тебе сильно нужны деньги? — задала Серафина встречный вопрос.
— Должна же быть причина, чтобы он выпил, — нахмурилась задумчиво Тефея.
— Приказ. Но такое я приказывать не буду. И каким бы идиотом Самсон ни выглядел, головой думать он умеет, сразу поймёт, что к чему. Поэтому нет.
— Тогда…
— Тогда что? — внимательно посмотрела она на Тефею.
— Может, мы попросим Мелиссу?
— Что попросим? Ты продолжай, Тефея, раз начала, — мягко предложила Серафина. И Тефея была не из робкого десятка, чтобы отказаться.
— Мы знаем, что Мелисса иногда встречается с мужчинами. Я не осуждаю её за это и не критикую — это её воля, её право, и совсем не мне что-то говорить. И тем не менее Мелисса имеет опыт и может соблазнить его. Она может соблазнить его, напоить и разговорить. А он ничего и не вспомнит.
— Интересный взгляд на использование пороков Мелиссы, Тефея, — кивнула Серафина. — Тем не менее, помимо того, что я против использовать подобные грязные приёмы против одного из нас, мы не знаем, что случится, едва он с кем-то переспит. Может, он потеряет силу.
— Он не может родить ребёнка и не может потерять силу.
— Да, не может, но раньше и мужчин-всадников не было, а потому мы не знаем точно, что случится. Может, всё завязано на девственности.
— Агадарки это выяснят, — напомнила Тефея.
— Не хочу признавать, но в подобных познаниях у них больше опыта. Вряд ли они решат загубить единственную возможность узнать тайну небесных всадников-мужчин. Здесь они дали своё слово.
Ну да, слово агадарок было гарантом, тут не поспоришь. Почти как деньги и, по наблюдениям, надёжнее каких-либо официальных бумаг.
— К тому же, Тефея, поступив так с Самсоном, ты после этого сможешь смотреть ему в глаза? — задала другой вопрос Серафина мягким голосом.
— Да, — не моргнув глазом, ответила Тефея.
— А… — та аж растерялась, несколько раз моргнув. — Ну… допустим…
— Это не ради моих желаний и не ради каких-то глупых амбиций. Это ради нашего будущего. Ради тайны, что может изменить всё! Возможно, мы на границе великого открытия, Серафина, ты понимаешь⁈ — девушка аж голос подняла от возбуждения.
— А может, нам лучше этого не знать? — негромко спросила Серафина.
— Почему? — озадаченно спросила Тефея.
— Может, то, что мы узнаем, изменит нашу жизнь так, что мы будем и не рады? Может, он потому молчит? Но это лишь одна сторона монеты. Вторая — если я так поступлю, как ты можешь быть уверена, что однажды, встань вопрос ребром, я не поступлю точно так же с тобой?
— Разве это того не стоит?
— Нет, не стоит, Тефея. Какую бы тайну он ни хранил, это не стоит того, чтобы посеять среди нас недоверие.
*
Я теперь понимаю, почему все всадницы так не любят возвращаться после патрулирования и почему так облегчённо выдохнула Ирис, когда узнала, что в этот раз документы заполняю я. Это просто херотень, которая никому не нужна. Документ ради документа, отчёт ради отчёта, бумажка ради бумажки. У них же, сука, бумага стоит дохрена, а мы на вот это всё чуть ли не килограммы тратим!
Бюрократия — зло. Лучше бы мы и дальше продолжали по холодным землям скитаться. И вообще, меня всё чаще посещает мысль просто сесть и улететь нахрен. Меня никто не остановит, меня никто не найдёт, а впереди огромный мир, бескрайний и интересный. Всегда найдётся место, где можно будет приткнуться.
Эх, мечты, мечты…
После того как я написал отчёт, уже и спать пора было ложиться, а там на следующий день всё по новой: тренировки, лекции, тренировки, лекции. И так два последующих дня, которые выжимали меня, но уже далеко не так, как раньше.
А потом подошла Каталина и сказала:
— У тебя сегодня выходной, можешь не готовиться к тренировкам.
— Выходной? — я уже и слово такое забыл, блин.
— Да.
— А Серафина знает?
— Она дала добро, прежде чем отправиться в патрулирование, — кивнула Каталина. — Ты можешь идти. Деньги на карманные расходы тебе занесёт служанка.
— Ну… спасибо, конечно…
— Не за что.
Вот так внезапно. Честно говоря, я немного растерялся даже.
Но что ни делается — всё к лучшему! Я давно хотел погулять по городу, посмотреть верхний да и средний город тоже, что там да как. Да, я уже был в среднем, но, к сожалению, моё состояние оценивалось как «в говно», чтобы сейчас вспомнить, что там было да как.
Поэтому одеваться, собираться, цеплять значок барона и в путь. Как раз и служанка принесла мне деньги. Всё по классике: утеплённая рубаха, толстые штаны, сапоги, ремень и плащ на специальной броши, по которой можно было понять мой статус. Не то что я небесный всадник (тут надо просто в доспехах тогда выходить), а что я аристократ, пусть и барон.
Я спустился к низу башни, после чего свернул на улочки между домами, где на дворцовую площадь среди обычного люда (ну как обычного, аристократов) и за стены дворца, навстречу готическому городу.