Страница 31 из 72
Нам нужен грёбаный костёр, чтобы не сдохнуть, а то наше чудо продлится недолго…
И я принялся копать. В конце концов, тундра и в другом мире тундра, здесь есть трава, мхи и мелкие кустарники, которые иногда стелются прямо по земле. Главное, всё откопать под снегом, которым здесь всё завалило. Возможно, если повезёт, они не будут влажными благодаря снегу, потому что в противном случае…
Копая, не чувствуя рук и не обращая внимания на боль везде, где только можно, я постепенно вспоминал произошедшее. Наш поход, то, как мы спустились в пещеры и почему, что там нашли и чем всё закончилось. Единственное, что плохо вспоминалось — время, когда мы были в отрубе. С одной стороны, что вспоминать, замёрзли и замёрзли, но с другой, мне казалось, что что-то всё-таки там произошло. Будто… будто я что-то видел… или слышал…
Ладно, похер, не до этого.
Я докопался до земли, раскидав снег и даже сделав таким образом вокруг небольшую стену, прикрывающую от ветра. Здесь нашлась и трава, и мох, и даже какой-то кустарник. Господи, спасибо, кустарник, нам попался кустарник. Я был готов хоть здесь расплакаться от радости, но, боюсь, всё там перемёрзло уже.
Трясущимися руками и почти негнущимися пальцами я сложил всё в аккуратную кучку: мох, траву, ветки, молясь, чтобы они были сухими. А теперь требовалось всё это разжечь… разжечь… О, точно, зажигалка, я же с собой зажигалку брал!
Высыпав из сумки всё на землю, я быстро перебрал все вещи и нашёл её. Можно сказать, что автоматическое кресало: крути колёсико и будут искры. Правда, она чудовищно проржавела, и пришлось просто оторвать крышку, но в остальном вроде как была исправна.
Я крутанул колёсико несколько раз, прежде чем посыпались искры, после чего начал херачить ими на растопку. Причём крутил я колёсико прямо об руку, потому что пальцы теперь совсем не двигались — поставил колёсиком на предплечье и, как машинкой, проезжал, высекая искры. Разодрал себе до крови кожу, и только с раза двадцатого появился хоть какой-то эффект, и тем не менее это была победа…
Поднеся трясущиеся руки к пламени, я не мог поверить в то, что сейчас видел. Маленькое пламя медленно поднималось по мху и сухой траве, и я, кажется, уже слышал, как потрескивали тонкие веточки. И всё это за какие-то минуты. Как мотивирует смерть, однако…
Подождав, пока они возьмутся, я накинул ещё хвороста, после чего бросился к Аэль, которая ещё вроде как дышала.
Больше всего я боялся именно за неё.
Я до сих пор не знал, как нас не разорвало взрывом, как мы оказались во льду и вообще могли выжить, учитывая особенности криогеники и размораживания (нам об этом биолог в школе рассказывала), но, если честно, мне было глубоко насрать. Глубоко насрать и на видения, которые у меня были в отрубе и которые я пока не мог вспомнить.
Главное, что Аэль дышала, я дышал, и у нас был огонь.
Я сел прямо на холодную землю, вытянув ноги и положив на них сверху всадницу, чтобы не лежала на земле. Похер на почки, на простату и что там ещё я мог отморозить. Всё это можно исцелить. Покойника исцелить нельзя. И если она окончательно замёрзнет, это будет конец. Уже была синей, а дыхание едва-едва выдавало что-то.
Костёр постепенно разгорался, набирал силу, и я даже почувствовал, как немного отогреваюсь. Как именно? А у меня те части тела, что начали отогреваться чуть-чуть, так заболели, будто в тех участках у меня по сосудам стекло потекло, а не кровь. В прямом смысле слова, как будто стекло течёт, разрезая всё внутри. Ох… незабываемые ощущения…
Осторожно переложив три четверти на землю, я попёрся опять копать снег, чтобы найти растопку, так как на мху, листве и мелких ветках огонь долго не продержится. Но перед этим таки нарвал охапку мха, чтобы выложить им землю и уже сверху положить Аэль, а то ещё околеет тут…
А потом уже пошло-поехало: собрал, принёс, отогрел руки с ногами, пошёл дальше. Попутно я отстраивал небольшую стену вокруг костра, чтобы укрыться от ветра. Да, руки с ногами орали от боли из-за холода, да и, чего греха таить, я скулил и пускал слёзы, но выбора особого не было. Небо постепенно темнело, а значит, скоро ночь и станет куда холоднее, и требовалось подготовиться насколько это было возможно.
А в путь мы отправимся уже на следующий день, благо теперь по солнцу можно было точно сказать, где север, а где юг. Представляю, как охренеют другие, когда услышат наши весёлые похождения. Думаю, от укоротившейся Аэль, которая и так высоким ростом не страдала, они тоже охереют знатно.
Растопки я набрал сколько смог, отогревая стопы у огня. То, что я отморозил там всё, сомнений не было. Вопрос был в том, насколько всё было плохо. Боль, отсутствие чувствительности — теперь это были мелочи, которые меркли перед всем остальным. Ходят и ладно, вот что было главным критерием теперь, когда смерть гуляла буквально за снежной стенкой. А ведь не будь мы небесными всадниками с таким резистом ко всему смертельному, наши трупы сейчас бы плавали по волнам…
Единственное, что меня волновало сейчас — это как идти босиком по снегу. Сейчас-то всё было предельно просто: я выскочил из воды, разжёг костёр, отогрелся, сбегал за растопкой, отогрелся, опять и так по кругу с перезарядкой. Но там такой перезарядки не будет: буквально минут пятнадцать, ну может двадцать (понадеемся на крепкий организм небесного всадника) и можно будет отрезать. И всё хорошо, но вот ампутированные и мёртвые ткани исцелять здесь не умели.
Ответ пришёл сам собой. И когда я говорю, что пришёл, то имею в виду именно это — он пришёл на собственных лапках к нам.
Я услышал его похрустывающие на снегу шаги ещё задолго до того, как он подошёл к нашему убежищу. Привлекла его кровь, свет или всё вместе, мне было плевать, потому что это было решение проблемы, с которой мы сейчас столкнулись. И это решение я был готов вырвать зубами и голыми руками, если потребуется.
Глава 78
Тефея как-то мне сказала, что здесь водится много грызунов, зайцев, лис, волков и другой небольшой живности. Учитывая, что у неё волки попадали под понятие небольшой живности, которые были с маленького медведя, можно было догадаться, на что будут похожи и те же лисы.
Эта тварь была чуть ли не с меня размером, но, что было важнее, у неё был белоснежный пушистый мех. Настоящая зимняя шуба, которая нам бы очень пригодилась. А лисе, которая была чем-то похожа на кошку, явно пригодились бы мы в виде провианта. Вопрос лишь в том, кто кого теперь.
Я вытащил свою ложку с клинком, слегка сгорбившись. Почувствовав, что никто просто так сдаваться не собирается, лисо-кошка слегка согнула лапы, опустив голову и показав ряд острых зубов. До меня донеслось рычание, чем-то похожее на мурчание.
Мы замерли друг напротив друга. Никто не решался сделать шаг первым, и мне даже показалось, что лисо-кошка серьёзно раздумывает отступить. А если она действительно решит отступить, а не сражаться, то бегай потом по холодным землям за ней. Требовалась мотивация.
Я поднёс руку ко рту и деранул зубами за рану, которую раскорябал своей зажигалкой на предплечье, разжигая костёр. Закапала кровь, которую я вытер о голую грудь. Ноздри зверя начали быстро втягивать воздух, расширяясь и сужаясь — кровь пьянила, напоминала о голоде, но, что самое главное, нередко была признаком того, что добыча ранена.
Это стало решающим фактором.
Лисо-кошка сделала медленный шажок вперёд, потом ещё один, приближаясь…
А потом я сделал резкий шаг и крикнул:
— БУ!!!
Тварь вздрогнула, отпрыгнула, но тут же бросилась на меня, сделав свою атаку куда более предсказуемой. Я тут же шагнул назад и в тот момент, когда лисо-кошка прыгнула на меня, упал на спину, позволив ей приземлиться на меня сверху. Упёрся ногами в грудь твари и сделал перекат, перебросив её через себя. Тут же вскочил и прыгнул сверху со своей ложкой-ковырялкой.