Страница 51 из 76
— Скоро им и река не поможет, — бросил Голицын, вытирая закопченное лицо.
А в стане нашем все еще стояла скорбь по Багратиону. Когда мы возвращались из похода, то заезжали в ту деревню, где его хоронили. Народ, крестясь, провожал гроб, старухи причитали, мужчины стояли молча, сжимая шапки в руках. Армия Кутузова, даже те, кто никогда не видел князя близко в лицо, ощущала тяжесть утраты. Он был для всех образом храбрости, и теперь его смерть словно обязывала нас стоять еще крепче. Михаил Илларионович, сидя в походной коляске, произнес:
— Память о лучшем сыне Отечества поведет нас лучше всякого приказа. Его жертва будет нам силой.
Каждый офицер, каждый денщик, солдат, вестовой, ординарец или простой барабанщик, слышавший эти слова, теперь понимал, что впереди нашу армию ждет не менее великое испытание.
И как бы в подтверждение к этому, с того берега раздался оглушительный взрыв.
Так прощались с великим генералом пушки Раевского…