Страница 15 из 76
— Стар он для того, что ему поручили.
Я сделал вид, что не слышал, но запомнил.
К разгару утра редуты у батареи Раевского поднялись почти в человеческий рост. Артиллеристы, привалившись к лафетам, коротко переговаривались, перетаскивая ядра. Голицын, обрызганный глиной до сапог, сверял списки пороха, покрикивая на канониров:
— Не жалеть мешков! Хотите, чтоб француз вас в лоб расшиб?
Мои люди уже работали над установкой прожекторов. Внешне они выглядели как две повозки, крытые брезентом. Внутри скрылись грубые каркасы с отражателями из полированной меди, с узким прорезом, через который пойдет луч. Механизм приводился в действие рукояткой и шестернями; испытания в первых боях с Мюратом показали, что вспышка света на несколько мгновений слепит врага, а ночью и вовсе сбивает с толку.
Давыдов с казаками к полудню вернулся с переправы на левом фланге. Грязь на его сапогах высохла, глаза блестели с дороги:
— Наши там нашли французскую разведку. Пощекотали им нервы, дали понять, что фланг пуст, — он ухмыльнулся, — пусть поверят.
А я встретил молодого, но уже с выправкой, связного. Он должен был доставить Люции чертеж французам. Лист я сложил так, чтобы он выглядел как ветхий, потрепанный дорогой документ.
— И помни, — сказал я ему, — если попадешься, жги, даже зубами рви, но не оставь целым.
Он кивнул и скрылся в роще, а у меня под ложечкой неприятно заныло. Черт вас всех возьми с вашим девятнадцатым веком! Опасную игру я затеял, товарищ Довлатов.
Ночью третий раз испытали прожекторы. Небо было безлунным, и когда медь поймала отблеск пламени, тонкий луч прорезал тьму, ударив в дальнюю опушку. Давыдов, стоявший рядом, отшатнулся, моргнув:
— Дьявольщина… если б я был французом, я б подумал, что в меня ударила молния.
Иван Ильич ничего не сказал, только хмыкнул и велел убрать устройство, будто боялся, что и звезды могут донести об этом Наполеону, ведь слухи о лазутчиках множились. Голицын заметил незнакомого офицера, что, стоя у батареи, чертил на клочке бумаги какие-то знаки. Когда подошли, тот поспешил удалиться.
— Догнать? — бросился было Голицын.
— Не надо, — остановил я. — Понаблюдаем, к кому он нас приведет. Если крупная рыба, тогда доложим Ивану Ильичу.
Ближе к полуночи с запада донесся едва слышный гул, будто по полю катили пустую бочку. Я прислушался. Барабаны. Где-то дальше, почти на грани слуха, протянулся французский сигнал трубы.
— Завтра он попробует нас на зуб, — тихо сказал молодой князь, не отрывая взгляда от черной линии горизонта.